Невеста речного бога. Том 4

Как после этого тома можно остановиться и пойти спать? Финальная фраза, как обычно, добавила интриги..
Загадочная Наг-Пин, первая невеста Хабэка, постоянно упоминается на страницах манхвы. Непонятно, тоскует ли он по ней или же чувства к Соа захватили его сердце и мысли окончательно. Но окружение у Хабэка не сильно преданное.. Хее (и не только он) ведет какую-то свою игру. . Какую цель они преследуют не совсем понятно, но они явно не желают счастья Соа и Хабэку. Интриги, тайны и козни, ревность, любовь и гордость - всё это на страницах манхвы.
Рисовка по-прежнему шикарно красивая, все эти восточные наряды, архитектура и черты лиц - сплошное загляденье.

Свою путаную, с большой перспективой историю Мигён Юн украшает стихотворениями классиков разных эпох. Не скажу, что это придает манхве солидности, но обнаруживает связь с традицией. Пронзительные созерцательные строки о любви – трагической, неразделенной, и целый колодец ревности, капризов и запутанных любовных переживаний к вящему удовольствию подростковой аудитории. Действительно, без некоторой доли иронии нельзя говорить о сюжете «Невесты речного бога», где все друг в друга влюблены и строят козни. Типичный подростковый сериал, но в красивейших историко-фэнтезийных декорациях, где цветок или бабочка гораздо больше может рассказать о глубине и вечности, чем сварливая перебранка. Соа мечется между долгом невесты маленького мальчика, влюбленностью в двух обитателей дворца божества и семьей, которая ее окончательно предает. Мотивы «красавицы и чудовища» у Юн причудливо раздвигают границы архетипа. Героиня возвращается домой, но уже не стремится в мир, где ее ждут сварливые, но харизматичные самодуры. Муи снова утаскивает ее под воду, но это уже воспринимается не как жертва и условная смерть в человеческом мире, а спасение. Спасение сказки, красавица должна достаться чудовищу, чтобы завершить его трансформацию. И в четвертом томе Юн особенно предается чувственным фантазиям. Неловкие позы случайной близости, откровенная эротика – но все мы взрослые люди, чтобы верно оценить пикантность, вполне себе традиционную для визуальной массовой культуры.