Счет по головам

таркес нельзя выучить. Строго говоря, это даже не язык, а метаязык, у него нет своего словаря — для своих морфем он заимствует целые фразы из других языков. Его синтаксис базируется на родственных чувствах, литературных аллюзиях, сложных зрительных образах и многом другом. Это не код, основанный на какой-то математической зависимости, поэтому расшифровать его невозможно. Одно и то же выражение может пять минут спустя иметь совершенно противоположный смысл. Под самым обычным разговором может скрываться другой, тайный. Так что старкес, боюсь, выучить нельзя. Его требуется впечатать.

Так и боль, почти всякая, со временем притупляется. Говорят, время лечит. Это относится даже к потере любимых, самой невыносимой из всех жизненных болей. Она отходит на задний план и сосуществует там со страданиями второго порядка. Только наш друг одиночество с каждым часом растет и крепнет. Его игла остается такой же острой, как вчера и на прошлой неделе.

Но если одиночество — это рана, то что в ней тайного? Медленное удушение одиночеством, смею утверждать, самая болезненная из всех смертей. Однако я сейчас объясню вам, в чем дело. Начиная писать портрет Джин, я был одинок уже десять лет (а предстояло мне еще пять). С высоты этого наблюдательного пункта я сообщаю, что одиночество — само по себе тайна, о которой нельзя рассказать никому.

Почему нельзя? Потому что, сознавшись в одиночестве, вы сознаетесь в своей человеческой несостоятельности. Услышав это, вас начнут жалеть, начнут избегать, боясь подцепить заразу. Вы страдаете отсутствием взаимоотношений с другими людьми, но признание только оттолкнет от вас возможных спасителей (а кошек, наоборот, привлечет).

Поэтому на людях вы пытаетесь скрыть свое одиночество и ведете себя так, будто вам друзей и без того девать некуда — надеясь в душе, что кто-нибудь, сам того не зная, спасет вас. Напрасные надежды. Ваше состояние написано у вас на лице, его выдают ваши поникшие плечи, ваш деланный смех. Вы никого не обманываете.

Можете мне поверить. Я перепробовал все трюки одинокого человека.