The Magician / Маг

Разговор не клеился, получался каким-то бессвязным, словно они не слышали друг друга.

У каждого из нас в глубине души сохранились пережитки суеверий, владевших нашими предками, и ученому необходимо с ними бороться.

Он не слишком жаловал столичных медицинских светил, чье от ношение к сельским эскулапам казалось ему пренебрежительным. Ему доставляло удовольствие посмеиваться над их претензиями и всезнайством.

  – Не бойтесь, – ответил он. – Я ничего не совершу, пока не приду к убеждению, что закон бессилен.

Если глаза уверяют меня в том, что опровергает все мои знания, я могу лишь заключить, что они обманывают меня.

В Монте-Карло он пару раз приглашал Сюзи на завтрак, поскольку был большим любителем женщин, и хорошеньких, и дурнушек, а она привлекала его своим чувством юмора.

Сюзи стало понятно, почему он, несмотря на недавнее безразличие ко всему, обнаруживал теперь такое тонкое понимание музыки: она смягчала боль, перенося его в вымышленный мир, а собственные переживания делали музыку столь реальной, что она доставляла ему огромное наслаждение.

Сюзи никогда не встречалась с таким обнаженным душевным страданием.

 – Как же вы находите время для всего этого? – воскликнула Сюзи.
 – Меньше сплю, – устало улыбнулся он. – Это почти удваивает рабочий день.

Людей забавляло или возмущало его тщеславие, но не говорить о нем они не могли.