Избранное

Надин Гордимер прекрасно знает психологию людей своей страны. Мастером малой прозы называли критики южноафриканскую писательницу.

На этот раз главная героиня рассказа, общественный деятель, неравнодушный человек Фрэнсис Тейвер. Она была некогда, еще до проводимой в стране политики апартеида, профсоюзным босом смешанного союза. Позже, когда в стране стали запрещать политические партии черных, прятала у себя от полиции африканцев. Сейчас Фрэнсис помогает , не без риска для себя, узнавать иностранцам, приехавшим в страну, правду о порядках в Южной Африке, устраивает встречи иностранных журналистов с чернокожими.

Рассказывая об одной из таких встреч, автор подчеркивает отсутствие разницы между представителями разных рас . Так, африканец Джейсон Мадела умен и тактичен, хорошо поставленная речь, образование и чувство юмора ставят его на одну планку с белыми. В то же время между правами белых и черных лежит огромная пропасть и это касается даже "небелой элиты", тех, кому правительство "позволяло" присутствовать на подобных ленчах. Всю правду могли бы рассказать другие, настоящие, но они за решеткой.

Творчество Надин Гордимер, южноафриканской писательницы и лауреата Нобелевской премии пронизано темой расизма, осуждением бездуховности и эгоизма. В своих ранних рассказах писательница дает психологический портрет человека своего общества, рассказывает об отношениях между белыми и чернокожими представителями одного класса, но открыто не выступает против политики апартеида, проводимой в ЮАР. Коренному населению было предписано проживать в специальных резервациях, учиться в школах и университетах только для черных, соблюдать комендантских час, установленный только для чернокожих. В южноафриканской полиции существовал специальный отдел, следящий за соблюдением «закона об охране нравственности», который запрещал «смешение рас»

Не зря имя главного героя с первого знакомства мне хотелось прочитать, как Иглесиас. Чернокожий художник Элиас Нкомо обладал великолепным голосом, но прежде всего был талантливым скульптором. По признанию самого рассказчика, чтобы черному человеку в ЮАР чего-то достичь, ему обязательно должен покровительствовать белый. Вряд ли отзывы о «трансцендентальных идеалах» и «пластической модальности» его скульптур о чем-то говорили молодому человеку, но выставки, организованные с помощью белых друзей, проходили на "ура". Вскоре дела самородка, парня с шестью классами образования, пошли в гору. Для того, чтобы развиваться, учиться, двигаться дальше необходимо было покинуть страну, уехать в Америку. Для чернокожего, если ты не агент полиции, получить загранпаспорт, открыть визу практически невозможно. У Элиаса были хорошие покровители.

Признаться, не ожидала, что дальше рассказ о судьбе художника будет развиваться в подобном ключе. Не стыкуется эта история у меня с названием рассказа. Скорее носит свидетельство того, что лучше Африке и не пробуждаться. Осталось чувство, что тема до конца не раскрыта. Продолжение о друге Элиаса, вернувшемся на родину, возможном тайном агенте полиции, поднимает уже другую проблему и носит законченный характер.

Никак мне не удается проникнуться рассказами Надин Гордимер. Мне нравится, как она пишет, у нее богатый язык, но сюжетно я разочарована. Надин Гордимер избегает трактовок и оставляет читателю возможность самому заняться интерпретациями, а я предпочитаю, чтобы мне все разжевали и в рот положили, такой уж ленивый читатель. Вот и в этом рассказе - я догадываюсь, что автор пытается донести до читателя некую максиму, скрывая что-то за строчками, но что именно? А может, все проще и читать надо именно то, что написано.
Героиня рассказа, Фрэнсис Тейвер, устраивает заезжему американскому журналисту встречу с чернокожими. Гость жаждет получить информацию из первых рук - узнать, что на самом деле творится в Южной Африке, как живется под гнетом апартеида. И она устраивает такую встречу, но проблема в том, что люди, которые могут прийти к ней в дом - "конъюнктура", те, кто может служить визитной карточкой страны, портретом благополучного чернокожего, а те, кто с кем действительно нужно разговаривать, кто может рассказать правду - они или за решеткой, или в подполье... Несколько лет назад все было иначе, но теперь тиски сжимаются все теснее. И, чтобы разобраться в том, что происходит в этой стране, нужно было родиться там и прожить всю жизнь.
Вот и все, что я поняла в этом рассказе. Однако отмечу, что мне понравилось в нем ощущение внутренней свободы. Гордимер пишет так, как будто цензуры не существует. Наверное, для этого нужна недюжинная смелость.

Чтение рассказов Надин Гордимер - это не просто выход из "зоны комфорта". Южноафриканская писательница вообще не дает читателям ощутить какие-то положительные эмоции. Ее не по-женски резкое и бескомпромиссное перо не щадит ни читателя, ни героев, не давая им ни единого шанса на сочувствие. Ее рассказы не стоит читать тем, кто ждет от чтения радости и отдохновения.
Название этого рассказа может показаться непонятным русскому читателю, но все проясняется, если перевести его с использованием старинных мер длины - речь идет о пресловутых трех аршинах...
Повествование ведется от имени владельца фермы, где происходит драма: умирает нелегально проникший на территорию ЮАР брат одного из работников. Тело забрали власти и быстро похоронили. Владелец фермы считает себя либералом, ценит свое великодушие, но искренне не понимает, почему родственники умершего хотят во что бы то ни стало вернуть его тело. Он даже чувствует облегчение, когда узнает, что эксгумация обойдется в двадцать фунтов - ведь таких денег, он убежден, нет у этих нищих. После мучительных и унизительных проволочек власти выдают родственникам тело. Но в последние мгновения, уже во время похорон, старик отец понимает, что в гробу лежит кто-то другой: его сын по весу был значительно легче...
Итак, черному человеку отказано даже в праве на достойные похороны. Но ужас даже не в фактах, а в том, как на это реагирует сознание черных и белых. Владелец фермы даже не осознает, что быть достойно похороненным - неотъемлемое право любого человека, независимо от цвета его кожи. Он вроде бы и пытается помочь своему работнику, но им скорее движет желание наказать власти за ошибку, чем восстановить справедливость. Но постепенность решимость его тает, а недоумение и раздражение нарастает. За строками рассказа угадывается простая мысль: если бы речь шла о белом человеке, его отношение было бы совсем иным...
Действие рассказа происходит во времена апартеида. Сейчас с апартеидом в Южной Африке покончено, но покончено ли с жестокостью, равнодушием и несправедливостью на этой земле? Ответа не требуется.

Этот рассказ Надин Гордимер был опубликован в одном из первых ее сборников. Но "один из первых" не значит" ранний" - писательница начала свои литературные опыты в 10 лет, и ей было 15, когда был впервые опубликован ее рассказ, и с тех пор именно к жанру рассказа испытывает особое тяготение. Я как раз предпочитаю крупные формы, но не могу не отметить, что с точки зрения психологической достоверности, глубины изображения характера, выстроенности сюжета и стиля в этом жанре она находится на высоте.
Молодая чета проводит отпуск на берегу моря. Они наслаждаются уединением и безмятежностью, им становится неожиданно приятно общество пожилого индийца-рыболова. У них возникает что-то вроде дружбы, молодые люди даже забывают о его национальности. По их просьбе он приносит в отель огромного лосося, с ним охотно фотографируются. Но вот в отель приезжают их белые знакомые, и новая игрушка забыта. Они уже не испытывают благодарности, а чувствуют лишь неловкость и раздражение. Ведь теперь придется объяснять, откуда у них такой знакомый... А ему приходится тащить громадную рыбу домой - он не может ее продать, этот улов обошелся ему дороже, чем он стоит.
Люди раскрываются в мелочах, и такие, казалось бы, незначительные сцены говорят о жизни в тогдашней Южной Африке больше и проникновеннее, чем подробные описания и дотошный социальный анализ.

Очевидно, название данного рассказа следует воспринимать в ироническом смысле - поскольку ничего радостного в нем не происходит. Впрочем, при иных обстоятельствах событие, вызвавшее рассказ к жизни, могло бы действительно стать радостным.
Чернокожая служанка Лина внезапно заболевает. Хозяйка Элла и сочувствует ей, и сердится, что белье не будет постирано вовремя, и раздражается из-за того, что ей приходится самой собирать детей в школу и готовить им непривычный завтрак... А через некоторое время случайно обнаруживается завернутое в голубой халат хозяйки мертвое тело новорожденного младенца, и вскоре служанка предстает перед судом.
Дело ясное, хозяйка возмущается бесчеловечным поступком служанки, судья удивляется, как она могла не заметить ее беременности. Да просто Элла никогда не видела в Лине человека, такую же женщину, как она. Она рассматривала служанку просто, как винтик, который несвоевременно сломался.
И есть еще один нюанс - несколько недель назад Элла тоже избавилась от своего ребенка - сделала аборт. Лина осуждена на шесть месяцев каторжных работ. Элла с мужем отправляются в Европу.
Омертвение нравственного чувства, неспособность смотреть на другого человека, как на равного тебе, восприятие черных как людей второго сорта - одна из главных тем в творчестве Надин Гордимер. Надо сказать, что писательница проделала большой путь, прежде чем приняла как свои заповеди, которые она транслирует в своем творчестве. На глазах ее поколения расовая дискриминация все глубже укоренялась в южно-африканской жизни - были приняты законы, запрещающие смешанные браки, утверждающие раздельное поселение. В такой обстановке маленький ребенок безоговорочно воспринимает белый цвет кожи как признак превосходства и усваивает покровительственный тон по отношению к африканцам. Нужно иметь удивительно самостоятельный ум и безошибочное нравственное чутье, чтобы начать сомневаться в справедливости подобного неведения и ощутить себя человеком среди себе подобных.
Увы, но с героями рассказов Гордимер такого душевного переворота не происходит.

Если кто-то, кроме куратора литературной экспедиции, читает мои рецензии на произведения Надин Гордимер, прошу, не судите о них по моим оценкам. Оценки - вещь субъективная и означают не столько реальную цену произведения, сколько мои впечатления и, так сказать, "осадок". А поскольку Надин Гордимер "наследует" Вирджинии Вулф, ни одного из произведений которой я так и не дочитала, то и читатель ей нужен особый - ценитель изысканной прозы, любитель тонкого психологизма, исследователь хрупких движений души. У меня с такой прозой никогда не складывалось, я не понимаю прелести Айрис Мёрдок, да и автор нежных трепетных рассказов Юрий Казаков не вызывает во мне ответного трепета.
В рецензируемом рассказе не затрагивается привычная уже тема апартеида, он показывает другую сторону творчества Гордимер, обращенную внутрь персонажа. По сути, это рассказ о том, как внешние явления отражаются в душе молодой девушки.
Начало рассказа напомнило мне собственные ощущения от первой встречи с морем. Впервые я увидела море в 24 года, и это была любовь, это был восторг, это было то самое счастье, о котором так много говорят и которое на самом деле мы так редко испытываем. После этого я попала на море уже со своими детьми и все ждала, что меня охватит прежний восторг, но больше такого уже не было...
Вот и героиня рассказа Кэти Хак ждет встречи с морем, и в первую секунду вновь переживает полузабытое детское чувство счастье, но тут же понимает, что детство позади, и испытывает разочарование. То же разочарование ждет ее и в дальнейшем - от общения со сверстниками, от попытки взаимоотношений с мужчиной, от того, что мать не понимает ее и чужда ей духовно - да и от всех каникул в целом. Она больше не ждет откровений, понимая, что в этой жизни нужно обзавестись толстой кожей. Романтика изгнана, душевные глубины никому не нужны, все просто, приторно и противно. Кэти вернется с моря совсем другой, но не потому, о чем думает ее мать. Ничего интересного не ждет ее во взрослой жизни, только круговерть смеющихся лиц, только усталость от бесконечных развлечений, внутренняя пустота и духовная нищета сверстников.

Произведения Надин Гордимер отличаются от произведений других африканских авторов, которые мне доводилось читать прежде – кенийских и нигерийских. Прежде всего тем, что кенийские и нигерийские писатели - это и есть "пробуждающаяся Африка", литература этих стран стала возможно именно потому, что они избавились от колониального гнета и обрели независимость, начали строить собственную государственность. Кроме того, эти писатели - чернокожие, плоть от плоти Африки, с материнским молоком впитавшие ее традиции и обычаи.
Иное дело - Южная Африка, страна со сложной историей. Литература этой страны в силу ряда причин представлена в основном белыми авторами, потомками английских и голландских переселенцев. Собственно, Надин Гордимер - дочь еврейских иммигрантов, и хотя она родилась и всю жизнь прожила в Африке, ее проза скорее напоминает произведения европейских писателей. Ну, и в отличие от иных африканских стран, в Южной Африке еще сравнительно недавно пышным цветом расцветала государственная политика апартеида.
Сейчас времена узаконенного раздельного проживания людей с разным цветом кожи, к счастью, миновали. А тогда это выглядело так. Нельзя помещать белого ребенка в палату, где лежит черный ребенок и наоборот, даже если это угрожает их жизни. Нельзя демонстрировать цветным студентам-медикам белого больного. Учить их можно, но смотреть на белых пациентов нельзя. Белый таксист не имеет права возить темнокожего пассажира – пусть он и всемирно известный врач. Для черных вводился комендантский час, они должны были жить в строго определенных местах, учиться в сегрегированных учебных заведениях, их не допускали в зрительные залы для белых. Черным не выдавали заграничные паспорта, а если и выдавали, то выездную визу - фактически билет в один конец, получив который в Южную Африку вернуться уже нельзя.
А, кроме того, этот режим держал людей в постоянном страхе, калеча и уродуя их души. Люди перестают быть простодушными и искренними, приучаются лгать и изворачиваться.
Данный рассказ представляет собой историю-воспоминание об отношениях рассказчика с двумя африканцами. Один из них - его близкий друг, Элиас Нкомо, талантливый скульптор. Другой, имя которого не называется, скорее талантливый администратор. Им удалось вырваться, уехать в США, где Элиас через некоторое время утопился, а другой... вернулся по обратному билету Элиаса. Прекрасный талантливый скульптор не смог найти себя в далекой стране, где он был интересен только "как самый настоящий, всамделишный, живой африканский негр", чем как личность и творец, он перестал работать и умер от тоски по дому. А другой вернулся, чем вызвал подозрения в свой адрес - уж не полицейский ли он агент? Но потом оказалось, что он в тюрьме.

Читая этот рассказ, ощущаешь некую растерянность, "вину белого человека". Такое же чувство было у меня, когда я читала пьесу другого южноафриканца - Атола Фугарда "Учиться у алоэ". Ты виноват, даже если не поддерживаешь режим апартеида, виноват только тем, что ты белый, потому что твоя страна проводит бесчеловечную политику сегрегации, насильно разделяя людей по цвету кожи. А вот сопротивления в этом рассказе не ощущается. Так пробуждается ли Африка?

А вот этот рассказ меня неожиданно порадовал. Начинается он как банальная зарисовка: люди, ожидающие рейса в аэропорту, разношерстная толпа - наверное, все мы не однажды от скуки принимались рассматривать соседей по залу ожидания, примечая забавные черточки и строя догадки, кто куда летит. Среди пассажиров выделяется женщина в бежевых брюках - бывалая путешественница, объехавшая весь мир. Внимание читателя невольно приковано к ней и по мере того, как приближается момент взлета, нарастает напряжение.
А потом внезапная развязка, полностью переворачивающая впечатление о героине и заставляющая перечитать рассказ. Вот это поворот, молодец автор, люблю такое. Пожалуй, это один из лучших рассказов, прочитанных у Гордимер.