Тени и свет

- Но если хотите сделать одолжение, присыпьте меня землей, когда я окоченею. Единственное, в чем я нуждаюсь, так это чтобы меня не сожрали стервятники. - ...я достойно похоронил бы вас даже наперекор всему миру.

Складывающиеся весьма странным образом на протяжении вот уже десятка лет отношения мои с творчеством латиноамериканского классика заставили с подозрением и даже опаской отнестись к его очередной книге. А дело в том, что нахожу прелесть и очарование в его книгах Габриэль Гарсиа Маркес - Любовь во время холеры и Габриэль Гарсиа Маркес - Полковнику никто не пишет , но отчего-то до сих пор не могу постичь глубины и красоты другого его, куда более знаменитого и значимого для мировой литературы произведения с таким трагическим заглавием про одиночество... Соответственно, и насчет "Палой листвы" особых ожиданий я не питала, желая проникнуться лишь осенней атмосферой (наивная!) - забвения, светлой грусти, прощания с чем-то важным... Получила же, возможно, прямо противоположное: короткие страницы долгой памяти, удушающего и тяжелого запаха смерти (уж никак не светлого!) и отрицания очевидного...

В небольшой книге Маркеса три рассказчика попеременно поведают нам свое видение одних похорон. Грустная центральная тема книги символична, сюжетообразующа, но думается отчего-то, что далеко не единственная в этой крохотной повести. Смерть действительно полноправной хозяйкой входит в книгу Маркеса уже с первых ее глав, нисколько не церемонясь с читателем, показывая жуткую истину, насколько она, смерть, отвратительна. Можно сколь угодно ее романтизировать, но факт остается фактом: разложение некогда живой плоти выглядит не самым привлекательным для других - пока еще живых - людей образом. Трудно испытывать умиление, глядя на мертвеца, труп, бывший еще вчера твоим соседом или знакомым. К грусти непременно примешивается что-то от брезгливости. Звучит грубовато, но ведь так и есть. Исключение, возможно, составят те, кто умирает в одиночестве близких, родных, но и то далеко не всегда...

В данной же книге у смерти воистину двойной праздник. Перед тем как забыть их навсегда (посторонних, чужих мертвецов) мы все же отдаем им последний долг - чествуем милосердие. Здесь главному герою - а для меня, как ни странно, им является мертвый на протяжении всего действия человек, оживающий на глазах лишь в воспоминаниях рассказчиков, - отказано даже в капле милосердия. Давний грех трудно искупается новыми благочестивыми поступками. Человеческая память не склонна забывать ужасное: предательство и боль. Надежда на справедливость, которой не суждено было осуществиться, отпечатается там намертво, с вечной горечью и обидой. И нет здесь правых и виноватых. Я могла понять людей, которые решили проявить человечность к уже умершему. Но я с такой же степенью понимаю и принимаю тех, других. Это странно объяснить, просто нельзя судить людей исключительно категориями черного и белого...

4/5, Маркес не то чтобы удивил меня в этот раз. Тонкая меланхоличная история, рассказанная им в этой повести, для меня не является столь уж оригинальной и незабываемой: в жизни ведь случается и не такое. Печальный рассказ о том, как каждый для себя делает выбор и что ставит во главу угла - слово, память, доброе дело или что-то еще... Куда важнее всегда оставаться человеком и делать все от тебя зависящее, чтобы и мир становился чуточку лучше. Вот для меня книга латиноамериканского классика именно об этом, хотя ни капли не сомневаюсь, что многие прочитавшие ее найдут в ней и что-то другое. Маркес умеет по-хорошему провоцировать читателя - не только на размышления, но и на сомнения.

В общем-то, название у книги вполне себе говорящее. Во время чтения накатывает откровенная меланхолия, с которой, впрочем, ничего не хочется делать, только расслабиться и позволить ей заполнить тебя целиком. Вообще говоря, эта книга совершенно необычайно атмосферна, и меланхолия, грусть - лишь часть ее тонкого букета, в котором еще можно найти солоноватый запах моря, тепло нагретого солнцем песка, пьянящие нотки первой любви, расслабленную томность, терпкий привкус серьезности и утонченности и острую, всепоглощающую горечь. Все это замешивается в совершенно невообразимый коктейль, увлекающий читателя в самую гущу книжных событий, не оставляя шанса выплыть на поверхность, пока не дочитаешь все, до последней строчки. Герои настолько живые, что, пока я читала, возникало ощущение сродни вуайеризму, будто я подглядываю в замочную скважину за их жизнью и переживаниями, за их благородными стремлениями, грязными мыслишками, мечтами и надеждами. У каждого из них достоинства, недостатки и милые особенности переплетаются так тесно, что сложно отличить одно от другого. Отец Сесиль, с одной стороны, милый, веселый и щедрый человек, а с другой - поверхностный и не умеющий себя сдержать, сама Сесиль - яркая и беззаботная, как бабочка, но со всеми атрибутами переходного возраста, далеко не самыми приятными, Анна - спокойная, сдержанная, элегантная умница, но высокомерная, закрытая, не желающая понимать тех, кто рядом с ней - все они настолько многогранно и беспристрастно описаны, что остается лишь восхититься мастерством автора. Очень достойно, браво! Что касается Сесиль... Во многих рецензиях я увидела осуждение ее поступка, откровенное и неприкрытое. Сесиль, дескать, плохая, избалованная, фу такой быть, как она посмела играть чужими судьбами, это же так безнравственно. Нет, ну я почти даже готова поверить, что все, кто ее осуждал, в 17 лет были святошами и премилыми людьми без вороха неприятностей пубертатного периода, но, тем не менее, это слишком однобокое суждение. Мы все читали сказки о "хороших" девочках и злых "мачехах", это история как раз о том, только вместо сказки - реальность, вместо злой мачехи - просто сильная женщина с чрезмерной склонностью к диктату, а вместо "Золушки" - своенравная девочка, которая не понимала, почему у нее отбирают свободу и какого, собственно, черта ей распоряжается чужая ей женщина, я уж молчу про то, что у нее никто не спросил, хочет ли она видеть в семье Анну, надо ли ей это. Я не говорю, что решение интриговать - это хорошее решение, я говорю о том, что решение бороться весьма предсказуемо и логично, а легитимных методов борьбы в руках подростка не так уж и много. Тянет лишь искренне сочувствовать всем участникам этого треугольника, столь талантливо выписанного Саган. Достойная, интересная, сильная книга, которая смакуется, как чашка хорошего, крепкого кофе со сливками.