Приказывай: я подчиняюсь

«Невиновный [...] отнюдь не всегда способен доказать свою правоту.»

Продюссеры <...> капризны, как все маленькие тираны.

... режиссура на две трети заключается в умении как следует использовать труд подчиненных.

Если бы вырванное из земли дерево могло чувствовать боль, оно ее почувствовало бы корнями. Я стал таким вырванным деревом, корни мои обнажились, а милая земля, Эмилия, которая питала их своей любовью, была далеко; мои корни не смогут больше погружаться в ее любовь и черпать из нее жизненные соки, и мало-помалу они засохнут: я чувствовал, что они уже засыхают, и это причиняло мне невыносимые страдания.

Чтобы обладать той Эмилией, какую я любил, и чтобы она могла увидеть меня таким, каким я был на самом деле, мне следовало вывести ее из того мира, где она жила, и ввести ее в мир такой же простой и естественный, как она сама, в тот мир, где деньги ничего не значат, а язык вновь обретет свою чистоту, в мир, к которому, по словам Рейнгольда, я мог страстно стремиться, но которого не существует в действительности.

“нужно во всем разобраться, ввести безжалостный зонд анализа в рану, которую я до сих пор старался не замечать.”

“Ее большие, но тусклые и невыразительные глаза оживлялись только в присутствии мужа: тогда она не спускала с него взгляда, словно преданная собака. Но когда мужа не было, она сидела потупившись, изображая неприступное целомудрие.”

“Ты знаешь, каковы женщины… Дом для них все.”

Но Баттиста продюсер, и вполне понятно, что он мыслит таким образом... А вы, Мольтени, вы же интеллигент... вы умный человек и должны поработать головой...

И Пазетти принялся рассказывать о своей жене, с которой они были очень похожи, но которую он почему-то считал эксцентричной, капризной и способной на самые невероятные выходки, одним словом, с ног до головы женщиной.