Он выиграл, но победителем себя не чувствовал. Жизненный курс успешно выправлен, но он еще острее ощущал себя жертвой равнодушного мира. Это несправедливо.

Мужественно! Что за бред! Какое там мужество у мертвеца? В этом вся суть, именно так Фрэнк выглядел, когда пришел к ним тем мартовским днем, — ходячим, разговаривающим, улыбающимся мертвецом.

Забудь! Какой смысл об этом думать? Всю эту историю надо отбросить как нечто, не вписывающееся в главный стремительный поток его жизни, как нечто краткое, мелкое и чрезвычайно комичное.

Подобные затеи всегда кажутся нереальными, пока о них кому-нибудь не расскажешь.

Я не довольствовалась тем, что изуродовала твою жизнь, но хотела все развернуть так, словно ты погубил мою судьбу и я — жертва.

В поезде он, один из самых молодых и здоровых пассажиров, выглядел человеком, приговоренным к очень медленной безболезненной смерти. Фрэнк чувствовал себя стариком.

Фрэнк чуть ей не врезал. Надо ж какая вкрадчивая тварь… Зараза! В любой другой ситуации он бы вскочил и заорал: «Слушай, декадентка хренова! Ты когда-нибудь закончишь паскудить все мало-мальски ценное? Слушай, ты! Может, так жили твои родители, и ты сама выросла на этом дерьме, считаешь это шиком и так заводишь себя, только давно пора понять, что вся эта хренотень не имеет отношения к реальной жизни!» Но он помнил о календаре и прикусил язык. Оставалось еще двенадцать дней.

"Неужто вам не нужна моя любовь?"

Возникало чувство, что здесь парит недосягаемая мудрость, а за углом поджидает невыразимая благодать, и Фрэнк до изнеможения бродил по бесконечным голубым улицам, но те, кто умел жить, соблазнительные секреты держали при себе, и каждый раз все заканчивалось тем, что он вдрызг напивался, а потом блевал через задний борт тряского грузовика, увозившего его обратно в часть.

Он вдруг понял: авантюрные попытки не быть самим собой довели его до невыносимой жизни, которой он вовсе не хотел; наперекор матери он отринул все, что было дано ему от роду.

Лишь сегодня, проходя мимо витрины, украшенной осенними листьями и транспарантом "Скоро в школу", он понял, что лето кончилось. Ещё немного, и придёт пора пальто, а там и Рождество.

Наверное, требуется определенное мужестао, чтобы увидеть пустоту, но несравнимо большая отвага нужна, чтобы понять ее безнадежность.

- Боюсь, придется начать с неудобного вопроса. Морин вбила себе в голову, что вы ее любите. Так ли?
Она сама напросилась на классический ответ, и Фрэнк не преминул им воспользоваться:
— Боюсь, это не ваше собачье дело.

Она удивленно отстранилась; ее груди подрагивали, словно испуганные рожицы.

Почему же Эйприл не понимает, как это необходимо и просто- любить? Зачем она все усложняет?

Ей-богу, он выглядел человеком, которому можно ни за что ни про что врезать, и он, грохнувшись наземь, станет просить прощенье, что загородил тебе дорогу.

Потом она кружила по комнате и все говорила и говорила; Говард очень ловко подгадывал с кивками, улыбками и рассудительным хмыканьем, не позволившими ей догадаться, что на ночь он уже выключил слуховой аппарат.