Море изобилия

Для этой спокойной женщины в мире не существовало абсолютно устойчивых состояний. Ведь даже голубое, без облачка, небо неожиданно разрывает прочерк ласточкиного крыла.

Судьба красавиц - молча улыбаться в ответ на непристойное желание мужчин и вульгарную ревность женщин.

Мгновение за мгновением... - и в каждое, возможно, случается то, что превосходит бедствия, приносимые извержением Кракатау, а человек этого не замечает. Мы привыкли к причудам бытия. Существование мира не стоит воспринимать всерьёз.

Жуткое до содрогания отвращение к себе становится неотделимым от сладчайшего искушения, самоуничижение сливается с сознанием того, что ничто не сможет тебя исцелить. Непоправимость бытия даёт почувствовать бессмертие.

Если купец, взяв деньги, не даёт вам товар, это мошенничество. Для гражданина же деньги - это деньги, а верность - это верность. Они никак не связаны. За деньги дают деньги, за преданность платят собственной смертью.

Самое большое удовольствие — кормить человека с хорошим аппетитом.

“Вот я уже и не молод, — подумал Хонда. — Делаю свое дело, не считаясь с мнением других, и при этом получаю удовлетворение от того, что это в порядке вещей. Я уже поднаторел в работе. В моих руках глина приобретает форму, которую я придаю ей по собственному усмотрению…”

Стрекот цикад словно стежками прошивал полотно полуденного жара.

Воскрешение их связи напоминало утро, когда заря освещает ветку за веткой.

В слабом свете настольной лампы светился белым откинутый край простыни на приготовленной ко сну постели, напоминая загнутый уголок белой страницы в большой книге.

Ему казалось, что когда-то, глубоко в душе, густым серебряным звоном ухнуло и рассыпалось что-то опасное, и с тех пор он огорожен железной стеной, делающей его неуязвимым для любых чар.

Мать поманила их к себе раскрытым веером, золото на котором, отразив багрянец листьев, вспыхнуло алым.

Стоит лишь раз перейти черту рационального, и дорога открыта.

...идеи, свойственные Японии, приводят человека к смерти.

Опять остался один в освещенном кабинете. Человек, в одиночестве пребывающий в кабинете с начала истории. И в конце истории он, наверное, тоже будет один в своем кабинете.

Казалось, нужны огромные усилия для того, чтобы освободиться от бездействия, и ей было лень его сбросить. Но почему же в абсолютной лени у нее нет ни мгновения отдыха?

Она не боялась зеркал. Для нее зеркала были всего лишь мусорной корзиной, куда она выбрасывала отражавшиеся в них собственные морщины.

Он осознал, что отрицает безобразное, насмехается над уродливым, раздражается против всего, что не красиво, и его слепая вера в собственное одиночество - это болезнь не тела, а исключительно души.

Согласно традиции, унаследованной от времен королевы Виктории, мужчины не собирались возвращаться в женское общество до тех пор, пока полностью не насладятся напитками. Это раздражало госпожу Синкава, но ничего не поделаешь — таков английский обычай.