Цитаты из книги The Passage

Того, что ты не знаешь, хватит на толстую книгу!

Как странно умирать, как странно чувствовать, что жизнь уходит. Хотя что тут странного? На задворках сознания давно поселилась простая истина: «Мы живем для того, чтобы умереть».

...сильное кровотечение изо рта и носа, белки глаз и кожа покраснели от лопнувших капилляров, подскочила температура. Кроме того, в легких скапливается жидкость, и человек практически впадает в кому.

Зачем отравлять жизнь мыслями о плохом?

В тупик не заходит лишь тот, кто ничего не ищет

Торопиться вообще не стоит: всему своё время, жизнь, как поезд, на который нужно успеть

Это же секрет! Раз секрет, то произносить его бездумно, из желания угодить - непростительная ошибка, даже больше - осквернение тайны.

Порой целая жизнь превращается в беспросветную последовательность ошибок, каждая из которых подталкивает к последней черте. А ведь большинство этих ошибок не твои, а заимствованные: проникаешься чужой утопией и делаешь ее своим жизненным кредо.

О, наш целитель,

Блаженный сон, чем испугать так сильно

Я мог тебя, что ты бежишь упорно

От глаз моих и утомленным чувствам

Забвением мешаешь насладиться?

Courage is easy, when the alternative is getting killed. It’s hope that’s hard.

It’s different being afraid when there’s the hope that it will amount to something.

To make matters worse, the toilets backed up in the barracks and Hollis said, How is it the United States Army can make food that lasts a hundred years but they can’t make a decent toilet?

Они знали, что за фрукт Грей и как он развлекался не только с Роем, но и с другими мальчиками – с теми, что несли из школы тяжелые ранцы, с теми, что отставали от приятелей, с теми, что возвращались домой поодиночке.

Если долго размышлять о возможных последствиях, решимость улетучится 

Значит, по-настоящему тревожиться стоит за день, когда поймешь: все тревоги минувших лет сводились к одному – стремлению перестать тревожиться.

Он воспринимал мир через конкретные образы, звуки и ощущения и считал: если душа умершего куда и попадает, то в живых.

«Время – прикольная штука, – думал Грей. – Не в смысле смешная, а в смысле странная». Время оказалось не таким, как он представлял – не прямой, а кругом, несколькими кругами, один внутри другого, поэтому каждый отдельно взятый миг накладывался на другой и растворялся в нем.