Цитаты из книги The Unnamed

Сегодня ты молодая женщина, а завтра - одышливый комок тревожных симптомов.

– Ты знаешь, сколько я добивался, чтобы секретарей в этой конторе упразднили? – посетовал Тим. – Чем они занимаются? Только кофе и умеют варить. Если тебе что нибудь нужно по делу, просишь помощника. Секретарши годятся лишь подавать кофе, потому что помощник за кофе не побежит.

. Так жить нельзя. По хорошему, чтобы впитать жизнь сполна, нужно встать на четвереньки и продвигаться шажок за шажком, периодически припадая ухом к земле.

Самолюбие – привилегия тех, кому неведомы компромиссы долгой болезни.

Раз я так пашу, столько зарабатываю и такой крутой специалист, решает он, мне закон не писан. И он пускается во все тяжкие.

Ему хотелось снова поймать тот чистейший порыв, побудивший его сесть за работу, и испытать удовлетворение от самого процесса, питавшее его все бесконечные одинокие выходные.

Помощник юриста, всего второй год работает, но уже втайне причисляет себя к избранным, как водится у младшего состава, попадающего под покровительство кого то из вышестоящих.

Он не верил. Лекарство либо действует, либо нет. Клетки либо живут, либо умирают. Сердце либо бьется, либо останавливается. И тогда прах к праху. Человек, который видел Господа в окружающих каждый атом окопах и отвоевывал душу у дьявола, остался далеко позади.

Она сама слышала от соседки по отделению, что Господь создал рак - оружие замедленного действия - именно для того, чтобы дать неверующим время исправится. Химия и радиотерапия - это не лечение. Это пробный сеанс того ада, который ждет нераскаявшегося, если он будет упорствовать в своем безбожии.

На него пахнуло смертью. Не биологической смертью, дарующей покой, а смертной мукой, терзающей живых, давая взглянуть одним глазком на недоступные для них радости. Эта мука в тысячу раз страшнее любой смерти.

О, уязвимый человек! Природа, как всем давно ясно, в лучшие свои дни равнодушна, а в остальные - мстительна и жестока. Не знал? Это лишь подтверждает узость твоего воображения.

Но все-таки ты вставал на сторону неверующих и временами даже выражал презрение к разглагольствующим легковерным слабакам. Ты мог себе это позволить. Ты не скитался под ветром и дождем. Твои убеждения и доводы формировались в сытости и тепле. Смерть маячила где-то там, далеко. Ты мог позволить себе прохлаждаться. Бокал спиртного приятнее самокопания. Вкусная еда приятнее убеждений. Семья и работа значили для тебя больше, чем служение сотне богов. Пока не грянул гром.

Он может произнести слова "нервная система организма", а нервная система не может, значит, он главнее.

Откуда, интересно, у всех этих героев газетных и журнальных историй столько внутренних ресурсов? Чтобы встречать жизненные невзгоды лицом к лицу и прочее, и прочее?

Доктору хватило одного взгляда, чтобы определить у Джейн депрессию и выписать рецепт. Но ей не требовались никакие рецепты, ей требовалась жизнь, начать все заново, с чистыми зубами и свежим бельем. Рецепт она, разумеется, взяла. Аптечное средство и смена режима не повредят.

Если подвинуться на шажок ближе, со стороны покажется, что они пара. Еще шажок - и все будут думать, что где-то в Нью-Йорке их ждет вознесшаяся над шумными улицами уединенная студия - лофт с современным искусством на стенах, наполненная мелодичной музыкой. А может быть, у него двое детей, или он нюхает кокаин в клубных кабинках - она ровным счетом ничего о нем не знает. И от этого он только желаннее.

- Мы привыкли считать, что человек человеку волк, но, как выясняется, тебе охотно позволят прилечь и даже позвонят жене.

- В пять вечера! - восхитилась Джейн. - Да еще с цветами! Я думала, на такие подарки вправе рассчитывать лишь раковые больные.

До нью-йоркских заведений этот итальянский ресторанчик не дотягивал, однако еда оказалась вполне сносной. В интимном полумраке с одинаковой легкостью давались как предложения руки и сердца, так и просьбы о разводе.

Немалый супружеский срок наматывался витками: виток притирки, виток вспыхнувшей страсти, виток истерик и отчуждения, потом новый виток выходов в свет и задушевных ночных бесед, напоминающих, как это здорово - поговорить с родным тебе во всех отношениях человеком. И опять тихая злость, когда он не вынесет мусор в среду. Так и тянешь этот воз. В горе и в радости, в болезни и в здравии - это лишь слова. Но как только они становятся реальностью, ты просто берешь и впрягаешься, без раздумий.