Избранные новеллы

Почему люди так часто придумывают себе того, чего нет и не было? На чем основывается эта наша тяга к объяснению в своей голове любого пустяка чьим-то злым умыслом и непринятием при доказанной даже любви к нам близких? Не в наших ли головах дело, не в нашем ли отношении к себе и уровне желания самоистязаться по причине вины самого разного рода?

"Закат одного сердца" - это очередная душераздирающая история от Стефана Цвейга, причем в данном случае одна из самых "истошных". Главный герой новеллы старик Соломонсон, увидев случайно, как его дочь посреди ночи выходит из комнаты одного из их соседей мужчин на курорте, начинает подозревать ее в самых низменных грехах и вместо того, чтобы откровенно поговорить продолжает накручивать себя, доходя до все более жестоких обвинений уже не только в ее сторону, а и в сторону собственной жены - мол, обе его не любят, стыдятся, брезгуют им, сторонясь его в обществе, но не стесняясь тратить нажитые его непосильным трудом деньги, прогуливая их в развлечениях и совсем не дорожа отцом и мужем. И все его мысли остаются в молчании снаружи и в криках лишь в его голове, разъедая не только душу, а и больное тело, доводя несчастного до больницы и печального финала.

Подобные накручивания себя обычно свойственны женщинам, по крайней мере во времена, когда происходили выдуманные автором события (в современности уже и мужчины перестали быть мужчинами, к превеликому сожалению), однако в случае с закатом сердца это одно оказалась принадлежащим старику. Интересно, как развернулась бы его жизнь, если бы хотя бы на долю секунды он прислушался не к обидам, а к голосу разума - возможно было бы избежать такого конца, наладить отношения с единственными родными людьми и простить себя? Простить себя - ведь из-за недовольства собой и возникли у главы семейства его обиды и подозрения, неразумный бессознательно желал найти подкрепление ощущению собственной ничтожности и никчемности, которого, скорее всего, и не было у жены и дочери, а существовало лишь личное непринятие того, как была прожита жизнь. Ах, если бы можно было все переиграть...

К чему скрывать правду даже если она нелицеприятна - я очень люблю осуждать людей. За их глупость, медлительность, необразованность и безграмотность, непродуманность наперед, нежелание признавать ошибки и развиваться и многое-многое др. Но главную героиню новеллы Стефана Цвейга "Лепорелла" мне хочется только пожалеть и посочувствовать ей, несмотря на то, что осудить ее есть за что - топорность мышления и тугодумие, забывание о том, что она женщина, жестокость и глупость, выражающуюся в полном непонимании ситуаций и последствий своих деяний. Тем не менее при всех своих недостатках Кресченца Анна Алоиза Финкенгубер - глубоко несчастное человеческое создание, не познавшее любви ни самой, ни к себе, а это, на мой взгляд, самое ужасное, что может только случиться с нами в жизни - любое несчастье легче перенести с поддержкой близкого, каждая радость становится собой лишь при разделении ее с родным человечком.

Тридцатидевятилетняя девственница никогда в своей жизни не сталкивалась с любовью до одного счастливого-предрекающего несчастье случая, когда господин, у которого Кресченца служила, не проявил однажды фамильярность, зародившую в женщине страсть и пробудившую в ней чувственность. Незнакомой с мужским вниманием Лепорелле оказалось достаточно шлепка по заду, чтобы разрешить себе ощущать нежные чувства к барону и возненавидеть его жену. Но все бы ничего, если бы больная любовь служанки не привела к ужасающим последствиям - и я даже не о том, что сотворила Кресченца со своей хозяйкой (в некоторой степени баронесса была наказана по заслугам), а о том, во что превратилась сама Лепорелла, утратив человеческое обличие и превратившись в поставщицу молоденьких девушек на забаву своему богу. Неудивительно, что все, что получила женщина взамен - это потери и утраты: самой себя в физическом и духовно-личностном смысле, своего идола, тайком сбежавшего от давления кипучей не нужной и даже не замечаемой сознательно страсти к нему его служанки, морали и смысла жизни. Безумно жаль ополоумевшую спутницу "Дон Жуана", которая, к сожалению, так и не встретила в своей жизни любви, а перебивалась, пока ей было это позволено, только ее заменителем - присоединением к своей иконе путем доставления ей удовольствий другими женщинами. Конечно, с происхождением и внешностью Кресченцы ей не на что было и надеяться, но выражать свои страсти и чувства, наблюдая за утехами с другими и неблагодарным отношением к трате всего своего времени на принесение удовольствия мужчине - последнее, что можно пожелать даже самому заклятому врагу. Печально, что вместо света снаружи и света внутри Лепорелле пришлось в своей жизни сталкиваться исключительно с тьмой и незаметностью - "пустое место и никто", вот кем для объекта своего приложения всей жизни являлась женщина. Немудрено, что все произошедшие ужасы случились - без отказа от иллюзий другого нельзя было и ожидать...

Стефан Цвейг в очередной раз поразил своей новеллой в самое сердце - он один из немногих авторов, в чьих произведениях нередко встречаешь симбиоз "неважно о чем, зато как написано!" с "невозможно забыть историю жизни героя". Австриец, кажется, как и Э. М. Ремарк, познал в своей жизни тяготы любви к недостойным, это ощущается по тому, как изобретательно и прочувствованно он умудряется описывать боль чувств своих персонажей. И "Лепорелла" - не только не исключение, а и один из замечательнейших образцов неповторимых "микро" по объему и бесконечных по смыслу трагедий Стефана Цвейга.

О первой любви тут тоже есть. О том, как преображает человека это чувство. Как гадкий утенок становится прекрасным лебедем, поддавшись порывам и мечтам. Какие прозаические причины могут стать причиной влюблённости. Как легко убедить человека поверить, что он влюблён. Ведь никто в точности не знает, что такое любовь и как она выглядит.

А ещё эта новелла о том, каким разрушительным чувством является скука. Вот стало одному немолодому человеку скучно на курорте. Он решил себя развлечь за счет других отдыхающих. В результате, сам покой потерял, молодую девушку обрек долгие годы жить с недостижимым образом идеальной любви, двум почтенным тётушкам седых волос прибавил, молодого итальянца озадачил.

В выигрыше оказался только новеллист, которому немолодой человек год спустя безвозмездно слил эту прелюбопытнейшую курортную историю. Добрый дяденька писатель полученную информацию тут же творчески переосмыслил, внес в простенькую схему о кукловоде и марионетке новые краски и заставил своего собеседника пожалеть о собственном словесном недержании.

Вывод: скромнее надо быть, господа отдыхающие. Особенно в обществе новеллистов. И займитесь физическим трудом - очень от скуки помогает. А новелла у Цвейга прекрасная! Красивая и глубокая.

О чем новелла? Одна женщина зажралась очень сильно скучала, решила развлечься, а потом до обморока боялась спалиться. Ну это так, если вкратце.

Но Цвейг - он на то и Цвейг, чтобы суметь расписать эмоциональное состояние вышеупомянутой дамы до мельчайших подробностей, со всеми его нюансами, буквально "засунуть" читателя в ее шкуру (даже если читатель никогда не изменял мужу, если у него вообще нет мужа и даже если он не женщина).

Ирена - молодая женщина, чья жизнь, по общепринятым меркам, "удалась": у нее молодой преуспевающий муж-адвокат, любящий ее, двое маленьких детей, шикарная квартира, прислуга, развлечения, она полностью обеспечена, может исполнить практически любую прихоть. А еще у нее очень много свободного времени, которое она не очень-то знает куда потратить. Отсюда в какой-то момент и вырастает проблема: когда все слишком хорошо, это тоже нехорошо.

Ирене не хватает острых ощущений и она их находит самым простым способом: изменяет мужу с первым попавшимся человеком. Просто прихоть, захотела - исполнила. Не по любви или влечению, не потому, что муж - какой-нибудь старый извращенец или тиран и деспот, а просто так, из любопытства. А потом это вошло в привычку, да еще нервишки приятно щекотало чувство опасности, когда она, скрыв лицо под вуалью, выскальзывала из подъезда любовника и ловила машину, чтобы вернуться к роли респектабельной матери семейства.

Вот только однажды все изменилось. Ирена нарвалась на шантажистку. Тайна ее похождений раскрыта, некая женщина преследует ее и требует денег за свое молчание. И гордая Ирена тут же сдается под действием страха. Та, что еще так недавно просто развлекалась, сейчас отчаянно боится, что все раскроется. Она просит, умоляет, отдает все более и более крупные суммы, с ужасом думая о том, что же будет дальше... В голове у нее мутится, она не может нормально спать, есть, боится выйти на улицу. Страх завладел всем ее существом. Да еще и муж так странно ведет себя, как будто что-то подозревает...

Цвейг постепенно, шаг за шагом, погружает нас "в голову" Ирены. Заставляет бояться и переживать вместе с ней. Независимо от того, как к ней относишься.

Мне не было ее жаль ни секунды. Хотела пощекотать нервишки - пощекотала. Острые и новые ощущения? Вот они, пожалуйста, наслаждайся. Ты же этого и хотела? Зато теперь тебе не скучно жить, разве нет? Что же ты сразу сдалась, упала духом, даже лицо свое контролировать не можешь перед домочадцами, не бледнеть и не краснеть ежесекундно, не рвать судорожно бумагу и не вздрагивать от каждого шороха? Где твоя светская выдержка или хотя бы гордость, в конце концов?

Концовка была для меня немного неожиданной (хотя, подумав, я даже вспомнила, что давно словила в какой-то рецензии спойлер. Но это было реально давно и я успела благополучно про него забыть).

А Цвейг хорош, да. Умеет всю психологическую подноготную вывернуть, этого у него не отнять.

Жутковатая какая-то новелла вышла в этот раз у Цвейга, причем жуть ее не в совершенном убийстве, оно как-то воспринимается совсем на периферии сознания. Жуть в том существовании, что описал автор. Кресченца, рожденная вне брака, рано начала работать и всю себя посвятила работе, весь мир крутился вокруг заработанных грошей, что она бережно и с любовью складывала в резную деревянную шкатулку. Но, видимо, даже самое убогое, лишенное чувств и желаний человеческое существо не может так прожить свою жизнь, рано или поздно что-то всколыхнется и вырвется на поверхность, а что именно зависит уже от многих факторов. Животное равнодушие к жизни и всему окружающему сменяется какими-то опять же животными чувствами, не зря автор не раз и не два сравнивает героиню с собакой, чья преданность хозяину, зачастую слепая, граничит с обожествлением последнего.

Привязавшись к своему нанимателю — барону, Кресченца нашла в служении ему смысл своей убогой и нелепой жизни, тут даже не любовь, она ни на что не претендовала ни в физическом, ни в моральном аспекте, просто хотела быть полезной, служить и видеть, что ее служение хозяину в радость. Но как и любое чувство, возведенное в крайнюю степень, ничем хорошим это закончится не могло... Что самое интересное, героиня не вызывала у меня неприязни и отторжения, почему-то у не особо жалостливой меня в этот жалость оказалась доминирующим чувством. Да и барона я особо обвинить не могу, да он пользовался ее услугами, но он не видел в том ничего экстраординарного, обычное отношение хозяина к хорошему слуге по сути, а когда он уже увидел масштаб трагедии, так сказать, и испугался, было поздно. Жуткая в общем какая-то история, послевкусие у нее грузовое...

«Только для себя я умру, для себя… для других я уже умер… Боже, боже, никогда еще я не был так одинок!»

Очень грустная, можно сказать даже депрессивная новелла. Особенно поражает классификация возраста: «Бог мой, шестьдесят пять лет… в такие годы смерть не за горами, и тут не помогут ни деньги, ни врачи…» Н-да, так и хочется воскликнуть: «О времена! О нравы!»
Так вот, главный герой, глубокий старик шестидесяти пяти лет, считай уже находясь на пороге смерти, приезжает с семьёй на курорт.
И вот однажды ночью, когда очередной приступ печёночной болезни вызвал очередную бессонницу, дабы унять боли, Соломонсон прогуливается по коридору. «Так начался закат его сердца.»
Я вот всё думаю, не выйди он тогда ночью в коридор, не увидь он дочку, выпорхивающую из чужой двери, был бы старик счастливее? Даже не знаю. Мне кадется, такие, как он, найдут любой повод быть несчастными.
Теперь же его жизнь разрушена, ведь Соломонсон считает свою любимицу распутницей и падшей. Всё, чем жил он до сих пор, рухнуло, разбилось, пропало. Впереди только смерть и боль.
«Я хотел только вздохнуть свободно, хоть раз в жизни подумать о себе… Но недаром покойный отец всегда говорил: «Удовольствия не про нас, тащи ношу на горбу до самой могилы…»
И вот он, вместо того, чтобы поговорить с дочерью, выяснить всё, или, на крайний случай, поделиться с женой мыслями, сидит и накручивает, придумывает всё новые и новые пороки для дочери, доводя себя до нового приступа колик.
… И вот уже бог покарал меня, уже он все отнял у меня… теперь — конец… я больше не могу говорить с родной дочерью… не могу смотреть ей в глаза, так мне стыдно за нее… Всегда и везде будет преследовать меня эта мысль — и дома, и в конторе, и ночью в постели: где она сейчас, где она была, что она делала? Никогда уже я не приду домой спокойно… Бывало, она бежит мне навстречу, и сердце радуется оттого, что она так молода, так хороша собой… А теперь, когда она поцелует меня, я буду думать, кому принадлежали эти губы вчера… Быть в вечной тревоге, когда ее нет, и не сметь взглянуть ей в глаза, когда она со мной… Нет, так жить нельзя… так жить нельзя…»
Ну куда может привести подобное настроение? Финал здесь один.

Цвейгу очень хорошо удаётся передать отчаяние и одиночество пожилого человека. Несмотря на всю его паранойю и мнительность, его жалко, ему сочувствуешь. Ведь семье он и правда нужен только, как кошелёк. А так он неудобен, мрачен, немногословен, стар. Пожалуй, с ним даже стыдно покпзаться в приличном обществе, но уж без этого никак. Терпят, но любви я не увидела. Хотя нет, была некоторая забота со стороны дочери, но это всё быстро проходило, то ли возраст, то ли характер. Да уж, старик-отец и юная дочь на заре жизни - понятия прямо противоположные. Так что уж и не знаю, кого винить в трагедии. Жизнь? Судьбу? Самих героев?

Пронзительно грустно. Удивительно психологично. Рекомендую.

И почему я не прочла эту чудесную новеллу раньше?! Она поразила меня в самое сердце. Не заметила, как пролетело время за чтением, только открыла, и вот уже конец... А мне мало, хотя всё необходимое уже сказано. Я бы читала и читала, погружаясь в эту до боли искреннюю историю всё дальше. Даже обидно, что это не роман страниц на четыреста, чтение которого можно было бы растянуть на длительный период. Жалею, что так долго откладывала знакомство с творчеством Цвейга. Думаю, при наличии свободного времени буду читать его романы и рассказы в режиме нон-стоп.

Действие происходит в итальянской Каденаббии на берегу озера Комо. Рассказчик встречает немолодого, очень элегантного и представительного мужчину, который делится с ним историей из своей жизни о том, как однажды на отдыхе он решил сделать очень необычный "подарок" одной юной особе — изобрести для неё тайного поклонника, пылкого юношу, якобы влюблённого в неё, от лица которого и посылал девушке письма. Но мужчина не мог догадываться, к каким последствиям приведёт этот эксперимент над человеческими чувствами.

Не могу сказать, что финал новеллы удивил меня, я ждала подобной развязки и даже рада, что всё обстояло именно так. Точнее, кое-что я бы всё же изменила, но понимаю, что автор хотел отобразить не сказку, а реальную жизнь обычных людей, поэтому конец вполне логичен и ожидаем. А новелла прекрасна. Хочется тотчас же перечитать и снова насладиться изящным слогом писателя и щемящей сердце историей.

Первая новелла Цвейга, показавшаяся немного сказочной.
И повествованием, и моралью, а главное героями.
Такой своеобразный, изощренный треугольник, и даже не любовный, какой-то надрывно болезненный.
В прочим... тут все как обычно, относительно надрыва.
Только герои мне показались очень уж с перегибами.
Баронесса, через край истеричная,неуживчивая, прям ведьма, которая напрашивалась на истребление. Её нужно было усыпить, с диагнозом - бешенство. И от судьбы ее горько не становится. Она бы конечно себя сама доконала, не долго бы ждать пришлось.
Кресченца, этакая троллиха. Страшная, мощная, молчаливая. Одним взглядом сминает, улыбкой доводит до дрожи, хорошо, что рот открывает не часто. Преданная, но при этом настолько готова служит, насколько ее и не просили. И в этом вся беда. Есть такие люди, которые тебе помогут, выручат, рубаху последнюю снимут, причиняют добро самым страшным и самоотверженным способом.
И действительно таких лучше опасаться.
Ну и самый вменяемый, это кутила, гуляка барон. Женщины в его жизни сами приходят, сами уходят. А он как бы не при делах. Лучше всех устроился. Самое главное, он дает понять чего хочет не говоря напрямую. Окружным путем добивается своего.
Я признаться ждала проблеска совести. Когда кажется вот она, показалась хоть минимально, самым краешком... Оказывается это всего лишь страх. Очень обоснованный, разумный. Эту страшную женщину стоило бояться. Оголтело преданных людей всегда надо опасаться. Уже то, как она ему служила, стелила постели, угождала, должно было его напрячь.
Финал предсказуем, но история получилась очень занятной.

Видимо, Цвейг не мой писатель. Романы его мне кажутся скучными, и эта новелла не впечатлила.
Обеспеченная и благополучная замужняя Ирена от скуки или от нечего делать изменяет мужу. Последствия этой измены - страх разоблачения. И больше ничего. Страх животный, панический, исступленный. Неприятны были все герои без исключения. Нет в них ни глубины, ни раскаяния, один сплошной эгоизм. И финал, который был неожиданным, не улучшил мнения ни о ком. Потому что дальше еще жить со всем этим.
На этом с господином Цвейгом прощаюсь.