
Курс литературы для студентов библиотечно-информационного факультета
ulyatanya
- 356 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Поэзию я как-то не люблю, да и нет во мне этой божьей лирической искры. Но иногда попадаются такие стихи, которые производят эффект, подобный любви в «Солнечном ударе» Бунина, ошеломляют, и я навсегда остаюсь поклонницей поэта.
Случайно наткнулась в инете на стихотворение Георгия Иванова о старике, идущем купить полфунта судака… Заинтересовалась автором, стала читать стихи и уже не смогла оторваться!
Я читала и плакала, металась, откладывая чтение, снова читала, плакала и говорила себе, дескать, всё, довольно, это слишком красиво и больно, но снова бралась за стихи. Вечная, за гранью жизни и смерти, ностальгия…
И он вернулся – один из лучших поэтов русской эмиграции, подарив мне возможность прожить несколько счастливых часов, погрузившись в одновременно метафизический и такой реалистичный мир его переживаний.
Теперь я поняла, почему так люблю творчество эмигрантов первой волны: только у них я нашла истинную, сквозящую холодной северной тоской, проникнутую русским духом музыки Рахманинова, любовь к родине, к России. Они нашли настоящие слова…

Морлоки пожрали и выгнали элоев. Такова судьба дореволюционных «господствующих классов» - всех этих дворяшек, не ИванОвых, но ИвАновых. Вот один из таких – никогда не работал, жил на «нетрудовые доходы от тестя», потом нищенствовал и паразитировал. Подобные пили, курили, блудили (и даже уже не с женщинами, что подмечено у Климова). Сочиняли, да. Иногда неплохо. Но даже не потрудились освоить машинопись, предоставляя другим разбирать свои каракули. И даже собственные «шедевры» не хранили, а напрягали редакцию НЖ, дабы те перепечатали и вернули. Никчемные людишки – такие что – могли бы спасти и обновить Россию? Безволие и трусость торжествовали: «я твердо решился. Но тут же забыл, на что я так твердо решился»… Некоторых жестокая судьба заставила все-таки работать, но какое это было мечения. Вот ивановский корреспондент признается, что лучше бы собак разводил. А тут приходится изображать из себя литератора-менеджера, но другие просто предпочли богадельню.
Правда, были Стихи – не чета советским и россиянским зарифмовочкам («поэзия морлоков» - это оксюморон!). Вот одно из моих любимых:
Свободен путь под Фермопилами
На все четыре стороны.
И Греция цветет могилами,
Как будто не было войны.
А мы — Леонтьева и Тютчева
Сумбурные ученики —
Мы никогда не знали лучшего,
Чем праздной жизни пустяки.
Мы тешимся самообманами,
И нам потворствует весна,
Пройдя меж трезвыми и пьяными,
Она садится у окна.
«Дыша духами и туманами,
Она садится у окна».
Ей за морями-океанами
Видна блаженная страна:
Стоят рождественские елочки,
Скрывая снежную тюрьму.
И голубые комсомолочки,
Визжа, купаются в Крыму.
Они ныряют над могилами,
С одной — стихи, с другой — жених.
...И Леонид под Фермопилами,
Конечно, умер и за них

Георгий Иванов - это поэт, который творит поэзию метафизическую. Это Достоевский поэзии! Поэт который обозревал Вселенную! Внимание! Предлагаю насладиться и проникнуться его лучшим творением:
"Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.
Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать."
Свобода, снятые ограничения, конец предрасудкам... "Хорошо что ничего..." И не смотря на это, остается жизнелюбие и полное доверие Жизни! Поэзия Иванова буквально обвалакивает и поднимает ум на новую высоту!

Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
"Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья..."

За столько лет такого маянья
По городам чужой земли
Есть от чего прийти в отчаянье,
И мы в отчаянье пришли.
-- В отчаянье, в приют последний,
Как будто мы пришли зимой
С вечерни в церковке соседней,
По снегу русскому, домой.

Маскарад был давно, давно окончен,
Но в темном зале маски бродили,
Только их платья стали тоньше:
Точно из дыма, точно из пыли.
Когда на рассвете небо оплыло,
Они истаяли, они исчезли.
Осеннее солнце, взойдя, озарило
Бледную девочку, спящую в кресле.












Другие издания


