Собрание сочинений в трех томах. Том 2. Поэмы, драмы

И когда земной шар, выгорев,
Станет строже и спросит: "Кто же я?"-
Мы создадим "Слово Полку Игореви"
Или же что-нибудь на него похожее.

Ежели скажут: ты бог, —
Гневно ответь: клевета,
Мне он лишь только до ног!
Плечам равна ли пята?

Вы были строгой, вы были вдохновенной,
Я был Дунаем, вы были Веной.
Вы что-то не знали, о чем-то молчали,
Вы ждали каких-то неясных примет.
И тополи дальние тени качали,
И поле лишь было молчанья совет.

Иди, могатырь!
Шагай, могатырь! Можарь, можар!
Могун, я могею!
Моглец, я могу! Могей, я могею!

Туман мало-помалу рассеивается. Обнажаются кручи, похожие на суровые лбы людей, которых жизнь была сурова и жестока, становится ясно: здесь гнездуют боги. У призрачных тел веют крылья лебедей, травы гнутся от невидимой поступи, шумят.
Истина: боги близки! — все громче и громче. Это сонм богов всех народов, их съезд, горный табор.

Как! И я, верх неги,
Я, оскорбленный за людей, что они такие,
Я, вскормленный лучшими зорями России,

Зангези (входя)

Зангези жив,
Это была неумная шутка. 

Если в пальцах запрятался нож,
А зрачки открывала настежью месть,
Это время завыло: "Даешь!"-
А судьба отвечала послушная: "Есть".

Людведи или хуже медведей?

Это время завыло: «Даешь!» —
А судьба отвечала послушная: «Есть».