Цитаты из книги Исповедь маски

нет ничего отвратительнее соединения смерти с обыденностью

Я аморален по самой своей природе – это главный закон моего существования. Поэтому безупречно нравственные отношении с замужней женщиной, афиширование собственной порядочности – одним словом, маска добродетельного человека – приносили мне тайную радость, несомненно, сатанинскую по своей сути.

"Детство-это сцена, на которой время и пространство переплетены."

Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение - вещь естественная, счастья без него не бывает.

Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии.

Настоящая жизнь торопила, подталкивала меня: скорее начинай жить. Быть может, то была вовсе не моя жизнь, но я все же подчинился ее зову и, тяжело волоча ноги, побрел вперед.

В школе жизни я был врожденным двоечником, но мне тоже хотелось переходить из класса в класс

краткое отражение сути произведения

Детство - это сцена, на которой врямя и пространство переплетены.

И неудивительно - человек больше всего увлечен путешествием, когда готовится к нему. Он богат мечтами и ожиданиями, но стоит отправиться в путь, и начнутся разочарования - богатство будет растрачено.

Ранней юности свойственно (и в этом её беда) верить в то, что достаточно избрать своим кумиром Дьявола - и он исполнит все твои желания.

Тот, кто загнан в угол, любит воображать себя персонажем трагедии, находя в этом своебразное успокоение...

Идеал человеческой красоты, запечатленный античной скульптурой, тоже близок к чему-то среднему между мужчиной и женщиной. Не заключена ли в этом одна из тайн любви? Не содержится ли в основе этого чувства недостижимое, но страстное желание стать точь-в-точь таким, как предмет твоей страсти?

Выбор определяется даже не тем, сколько мужества и сколько слабости в тебя заложено природой, а тем, какого свойства эти мужество и слабость.

Оказалось, что мы – давно уже не в детской, а в комнате для взрослых, где двери, открывающиеся лишь наполовину, полагается чинить.

Она спешила ко мне, и это было похоже на приближение утра.

Я почувствовал укол ревности – так выращенная жемчужина завидует естественности жемчужины натуральной. Да мыслимо ли, чтобы мужчина испытывал ревность к чувству любящей его женщины?

Сколь сладостно и мучительно было бы представлять себя человеком, от которого отвернулась даже Смерть!