Готический роман. Демоны и призраки

Мне также свойственно избегать толпы, но зато страстно привязываться к немногим. Я был поэтому равнодушен к школьным товарищам; однако с одним из них меня связывала самая тесная дружба.

Ты ненавидишь меня; но твоя ненависть — ничто по сравнению с той, которую я сам к себе чувствую. Я гляжу на руки, совершившие это злодейство, думаю о сердце, где зародился подобный замысел, и жажду минуты, когда не буду больше видеть этих рук, не буду больше терзаться воспоминаниями и угрызениями совести.

Это было как в басне об осле и комнатной собачке. Но неужели кроткий осел, привязчивый, хоть с виду и грубый, не заслуживал иного отношения, кроме побоев и брани?

Я был подобен арабу, погребенному вместе с мертвецами и увидевшему выход из склепа при свете единственной слабо мерцавшей свечи.

Его не очень занимала мысль от том, какие соображения имеет в виду Джером, а исходить из них в своем поведении он и вовсе не был расположен.

Но у истины есть одно свойство - как бы причудливо она не выглядела, она заставляет в себя верить.

Даже враг Бога и людей в своем падении имел друзей и спутников, и только я одинок.

Он блистал в обществе талантливых людей и обнаружил в себе больше способностей и возможностей, чем когда вращался среди тех, кто стоял ниже его.

Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, - что могдл навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса.

...nothing contributes so much to tranquillise the mind as a steady purpose - a point on which the soul may fix its intellectual eye.