Собрание сочинений в четырех томах. Том 2. Красная трава

- Заметь-ка, - сказал Вольф, - что есть два способа избавиться от желаний: иметь то, что хотел, или впасть в прострацию оттого, что этого не имеешь.

- Моя мечта... - задумчиво сказала Хмельмая, - теперь моя мечта - выйти замуж за богатого педераста

...вот как выйдут они со своими лопатками в сад, и начнут копать, и докопаются до нефтяной скважины, и нефть как брызнет и затопит их всех, а служанка и сделать ничего не сможет. Меня просто трясет от ужаса! Ах! Как я их люблю!
— Да, действительно, вы в своих предвидениях учитываете все, — отметил Жакмор.

Свобода –это полное отсутствие каких бы то ни было желаний, и абсолютно свободным может считаться только тот, кто не имеет никаких желаний. Именно потому, что у меня нет никаких желаний, я считаю себя свободным. Использование сослагательного наклонения, часто является признанием собственной беспомощности - или тщеславия.

это настоящее преступление, продавать мыло такой формы: овальной, обтекаемой, которое может выскользнуть в два счета - раз, два - и улететь куда угодно.

У жeнщин нeт никакoгo чувствa тaкта.

Я впал в маразм и не намерен более из него выпадать.

В пятом классе меня заставили поверить, что единственная моя цель — перейти в шестой… в последнем мне позарез нужно было хорошо сдать выпускные экзамены… потом диплом… Да, я верил, месье Брюль, что у меня есть цель… а у меня не было ничего… я шел по коридору без конца и без начала на буксире у безмозглых, ведомых другими безмозглыми.

— Передай мне хлеб, — сказал Вольф.
Сапфир, сидевший напротив, протянул правую руку, взял корзинку и подал ее левой рукой — почему бы и нет.
— У меня нет ножа, — сказала Хмельмая.
— Одолжи мне перо, — ответила Лиль.
— Где же шары? — спросил Сапфир.
Потом они помолчали несколько мгновений, ибо сказанного вполне хватало, чтобы поддержать беседу за жарким.

Значит, я должна чувствовать себя лучше, да?.. Ага... вот так, сразу... с разорванным животом... с перекошенным позвоночником... с развороченной поясницей... со скрученными жгутом костями и налившимися кровью глазами, я должна поправиться, быть умницей, сделать свое тело стройным и гладким, а грудь - упругой... и все для того, чтобы ты или такой, как ты, меня снова тискал и впрыскивал свое дерьмо и чтобы все опять началось сначала, эта боль, эта тяжесть, эта кровь...