Вновь при знакомстве с автобиографией трудно отделить автора книги от личности как таковой. Сам по себе Муслим Магомаев – легенда. Я не умею красиво восхищаться, но равного Магомаеву голоса нет и вряд ли появится в ближайшее время. По красоте, по тембру, по силе. По актерскому обаянию.
Книга познакомила с Магомаевым вне сцены. Как и ожидалось – исключительно интеллигентный воспитанный образованный человек. Доброжелательный, с уважением и симпатией рассказывающий о людях, с которыми сталкивала его судьба. Ни об одном не сказано плохого слова. Даже наша современная эстрада, не близкая человеку, воспитанному на советской культуре, не удостоилась критики. Хотя, например, русский рок знаменитый певец не принял. Но и опять-таки, ни одного худого слова, просто – я не понимаю эту музыку. Ну и пожалуй, с чувством юмора и с самоиронией у Магомаева не сложилось, он очень серьезно относился к своему творчеству. Хотя такой человек может позволить себе быть таким, как есть. Зато сколько хорошего рассказано о коллегах по сцене, о композиторах, деятелях культуры, о политиках. Добрые слова в адрес Фурцевой, неизменно бравшей молодого тогда певца под свою опеку. В отличие от многочисленных чиновников при искусстве, прекрасно владеющих искусством социалистической демагогии:
Меня вызвал к себе руководитель Управления музыкальных учреждений Завен Гевондович Вартанян. (Интересный факт: насколько хорошо ко мне относилась Екатерина Алексеевна Фурцева, настолько прохладно ее заместители.) Завен Гевондович решил пожурить меня за то, что я пою по-итальянски. При этом ссылался на письма, которые они получали, где были жалобы: — Трудящиеся не могут понять, о чем ты поешь. — Зачем же вы меня посылали в Италию? Я учился у педагогов мирового класса, и они остались мною довольны. Я выучил оперные партии на том языке, на котором они написаны. Что же мне теперь, переделать все на русский? И на другой манер, и с другой фразировкой. А дух произведений?.. Тоже надо переделывать? Забыть то, чему меня учили? А если кто-то, придя в оперный театр, ничего не понял, то чем же артисты виноваты? Опера — это не кино. На оперные спектакли надо ходить подготовленными. Кроме того, в театре специальные программки продают. — Переделывать, не переделывать. Но что-то делать надо… — Ничего не надо делать, Завен Гевондович. Либретто читать надо, то есть делать то, что делают за границей, когда слушают нашу оперу на чужом для них русском языке. Вы можете себе представить «Бориса Годунова» на французском? А песню «Вдоль по Питерской» на английском? — Нет. Я, например, не могу. — Потому-то во всем мире и ставят русские оперы на русском языке. Пусть и поют на плохом русском языке, но поют, потому что исполнять того же «Бориса Годунова» на другом языке — это будет другое пение, другие нюансы. Это другая опера. Со временем и у нас придут к тому, чтобы оперы исполнять на языке оригинала. В этом и состоит одна из задач искусства. — Ну, дорогой! Какие задачи у искусства — не нам с тобой судить.
Видимо, Магомаеву все же было легче настаивать на своем, имея такую надежную защиту. Но так она не с неба свалилась.
19 понравилось
