В клинике. В нижнем вестибюле, куда приходят родственники больных, висело объявление: «Прошу подарков персоналу не делать, кроме цветов». И подпись – Амосов. Это – так, между прочим. Вот какие мы правильные. Были…
(моё прим.: Всё о людях и для них. Денег и правда – не брали, точно знаю.)

Вспоминаю свои впечатления от Запада: с жадностью смотрел на контейнеры с перчатками, трубками, шприцами, капельницами, резервуарами от АИК-ов, которые санитарки вывозили «на выброс» после каждой операции.

• Вот бы нам это добро!

моё примечание: 1975 год

Отношение к людям на работе: к подчинённым, начальникам, не менял бы и теперь. Не всегда можно удержаться, чтобы не обидеть человека несправедливо, но всегда можно попросить прощения. Для этого нужно главное: не ставить себя выше людей. Я старался. Наверное, не всегда получалось.

Признаю, что эксперименты необходимы для прогресса хирургии. Но явно переступать через конкретные жизни я не мог.

...Народа пришло мало. Обидно было за Ваню: тысячи людей спас от рака, а к могиле пошёл почти в одиночестве. Подумалось: так и со мной будет.
Ах, Амосов, не мелочись! Не за благодарности оперируешь и спасаешь, для удовлетворения. Такова психика – всё делается для удовольствия: еда, слава, даже «добрые дела». Различны только потребности: кому что ценнее.

Всю мою врачебную жизнь боролся с изобретателями средств против рака (речь о шарлатанах): бред собачий! Но ведь они шли в ЦК и оттуда давали указания: «Проверить». Думали, идиоты, что это раз плюнуть… Не буду останавливаться, скажу: очень кропотливое и дорогое дело, доказать дураку, что он – дурак.

Житейские невзгоды не тяготили меня в то время: было облегчение – война-то кончилась. Долго еще просыпался утром с радостью: уже не убивают.

Около Вашингтона посетили Национальный Институт Здоровья в Бетезде.
Колоссальное заведение!
Финансы равны нашей АМН (Российской). Его создали после нашего спутника: Америка вдруг почувствовала угрозу со стороны Союза не только по оружию, но и по интеллекту. Перестраивали образование, резко увеличили деньги на науку. Стали переводить все наши журналы. И скоро убедились, наука в Союзе однобокая, только на оборону, а биология и медицина - ерунда. Но американские учёные нам благодарны - за толчок.

...пришлось осваивать новую специальность, анестезиологию. Её у нас в Союзе просто не было. К счастью, простенький аппарат остался от американцев, с войны, по ленд-лизу.

Да, Сталин умел побеждать. Но только тем, что не жалел людей. Это - и стройки, и колхозы (голодомор).

... в Буде судили и повесили полицаев. Три дня висели, было противно подходить к окнам. Я за наказание предателей. За смертную казнь для злостных. Но надо ли публично? Зачем разжигать жестокость в людях, допускать, чтобы это видели дети. Не могу понять.

Хороши операции, нет слов, но трепета почему-то не испытывал. И смотреть чужую работу надоело. Отравлен самостоятельностью: «Дай мне, и я сделаю».

Ничего, старики держатся, только боятся умереть один раньше другого.

Хорошо быть молодым! Молодые не обременены воспоминаниями и разочарованиями. Они жадны к жизни, храбры.

Самолюбие – производное от лидерства. Врождённое качество на всю жизнь – стремление быть впереди. У меня оно было, но в меру. Сначала – дело, а только через него – место.

Каждый понедельник я сам вёл приём, доходило до ста человек! Однажды был случай: пациент сказал, что здоров, но просит поговорить без свидетелей. Пожалуйста, в кабинет после приёма. И что вы думаете? Оказался КГБ-ешник, предложил стать сексотом. Ох, как я его шуганул! О первом таком предложении, я уже, кажется, писал - это было на фронте. Но чтобы в 58-м году, профессору? Сильна система!

Уже после смерти Сталина, когда "дело врачей" прикрыли, мне разъяснили - была большая опасность. Один следователь хотел на мне карьеру сделать. И сделал бы!
Так что, спасибо товарищу Сталину, во время умер.

Зарплата: ставка в Облздраве сначала 1000 ("старыми", новыми -100), а с 1950 набавили до 3000! На них машину купил в 1950-м. Кроме того, полставки платили за хирургию, да Лида получала - жили безбедно. Но почему-то не разбогатели. Только книг накупил много. Одежду, впрочем, завели.