Черный принц

...дурные поступки иногда порождаются осознанными злыми намерениями. Но чаще они являются плодами полусознательного невнимания, некоего полуобморочного восприятия времени. Как я уже говорил вначале, всякий художник знает, что промежуток, отделяющий одну стадию творчества, когда замысел еще не настолько созрел, чтобы осуществиться, от другой стадии, когда уже поздно над ним работать, часто бывает тонок, как игла. Гений, быть может, в том и состоит, чтобы растягивать этот тонкий промежуток на весь рабочий период. Большинство художников по лени, усталости, неумению сосредоточиться переходят, не успев оглянуться, прямо из первой стадии во вторую, с какими бы надеждами и благими намерениями ни приступали они к новой работе. И это, в сущности, моральная проблема, поскольку всякое искусство есть в определенном смысле стремление к добродетели. Такой же точно переход существует и в нашей каждодневной нравственной деятельности. Мы закрываем глаза на то, что делаем, покуда не оказывается, что уже ничего нельзя изменить. Мы не позволяем себе сосредоточиться на решающем моменте, а ведь его и так бывает нелегко выделить, даже если специально искать. Мы отдаемся мутному потоку своего существования, ищем слепо удовольствий, уклоняемся от обид и так и плывем, пока не становится очевидно, что исправить уже ничего невозможно. Отсюда извечное противоречие между познанием самого себя, которое дается нам в объективных самонаблюдениях, и ощущением своего «я», приобретаемым субъективно; противоречие, из-за которого, наверно, достижение истины вообще неосуществимо. Самопознание слишком абстрактно, самоощущение слишком лично, обморочно, заморочено.

— Что это такое было?
— Воздушный шар. Какой-то знакомый ей подарил.
— Но отчего он летает?
— Надут водородом или чем-то там ещё.
— Почему же она перерезала верёвку?
— Понятия не имею. Очередной вызов. У неё сейчас, что ни день, то какие-нибудь фантазии.
— Плохое настроение?
— У девушек в этом возрасте всегда плохое настроение.
— Любовь, должно быть?
— Не думаю, чтобы она уже испытала любовь. Просто чувствует себя личностью особенной, а тут оказывается, что никаких особых талантов у неё нет.
— Удел человеческий.
— О, она очень избалована, как и все сейчас, ни в чём не знает отказа, не то что моё поколение. Они так боятся быть обыкновенными. Ей бы отправиться кочевать с цыганами или ещё там что-нибудь эдакое выкинуть. А так ей скучно. Отец разочаровался в ней и она это чувствует.
— Бедное дитя.
— Нисколько не бедное, птичьего молока ей не хватает. Вы же сами говорите — удел человеческий...