Долгая смерть Лусианы Б.

Ведь что главное в детективном романе? Не сами события, не нагромождение трупов, а возможные объяснения, догадки, то, что читается между строк.

Мы не боги, но в своём произведении каждый писатель - Бог.

писатель должен быть одновременно и навозным жуком, и богом

Власти всегда хочется, чтобы наказание было незабываемо в своей чрезмерности.

Самая страшная месть по отношению к женщине - встретиться с ней после десяти лет разлуки.

Конечно, я играл роль, но когда воля к жизни и способность к сопротивлению почти утрачены, четкое исполнение роли может стать единственным средством зашиты от сумасшествия.

Сколько раз я смеялся над писателям, похваляющимися тем, что просто следуют за своими героями, над их романтическими бреднями и сказками о вдохновении, поскольку сам был способен лишь медленно выстраивать фразу за фразой, мучаясь, сомневаясь, прикидывая так и эдак. И вот теперь меня подхватила волна примитивной и бесстыдной жестокости, не оставляющей ни времени, ни места для сомнений, рождающий свирепый, но столь желанный экстаз.

Бывают такие редкие моменты, когда человек предчувствует стремительно надвигающиеся роковые последствия какого-то незначительного поступка, тривиального решения, чреватого настоящей катастрофой.

В его взгляде... таилось безумие, гораздо более застарелое и беспросветное, чем у Лусианы.

Аргентинская реальность опять сбила меня с толку. Мне представились художники-поджигатели, а тут какой-то китаец на велосипеде! Нет, такой реальности поддаваться нельзя, нужно быть выше ее, к чему призывают нас наши учителя...

Лучший помощник путешественника - обратный билет.

Нужно писать не о том, что было, а о том, что могло бы быть.

Да, религиозность родителей наложила на нее отпечаток, хотя в то время, когда она начала у меня работать, она, несомненно, уже знала, что на колени можно вставать не только для молитвы.

Одинаковое наказание само по себе является милосердным, поскольку признает другого равным тебе и ограничивает, усмиряет насилие.