Мазурка для двух покойников

Колоссальное нагромождение гротескных и картонных персонажей, занимающихся любовью с девушками низкой социальной ответственности, но зачастую высоких моральных принципов. Умирающая или возрождающаяся Испания, истекающая кровью. Трупы кушаются свиньями, из которых потом делают колбасу чорисо. И гуляющие страдальцы, ищущие смысл в жизни. Где-то на заднем плане громада франкизма. Грандиозное месиво, чем-то напоминающее Гарсию Маркеса с его годами одиночества. Здесь то же испанское/латиноамериканское одиночество и те же страсти, и выход в пустоту смерти. Щепотку любви смешиваем с ведром нечистот, крови, мяса, тут еще плавают ладильи (насекомые такие), все перемешиваем и нагреваем. Варево то еще. Веселая и бодрая мазурка здесь скорее средневековая пляска смерти (Danse macabre). Теоретики тремендизма говорят про агонию картонного человека, человека-тени, чья жизнь застилается вуалью вереницы ничего не значащих событий на фоне гигантской внешней истории народа. Но агония ли это? Рассказы Селы местами восхитительны. Роман Селы местами прекрасен. Кто поставил дуойку (как говорил Бубнов), тот поставил ее сам себе. Не читайте Селу, Унамуно, Ортегу-и-Гассета, не ваше это. Каждому свое (я тут не про лагерь), как известно. А у меня Испания в сердце, как говорил Неруда.

Наочний приклад того, як один і той самий прийом, одна творча манера можуть призвести до абсолютно іншого результату. Формально «Мазурка» нагадує «Улей» – та сама юрба персонажів, голоси яких перемішуються між собою у нескладний хор з повторами основної теми, відгалуженнями, відходами у минуле, поступовим нагромадженням подробиць. Те саме, а на виході – нічого цільного і вартісного.

Сюжетно роман присвячено подіям громадянської війни у забитому галісійському селі. Кровна помста, навколо якої обертається текст, з'являється у всіх подробицях з самого початку і, не зважаючи на всю складну побудову, у ході оповіді мало що нового до неї додається.

«Мазурка» нагадує деякі твори латиноамериканської літератури – з їхнімі рясними гаучо, пампами-пончо, ножами-кактусами, в яких неможливо розібратися. А часто і розбиратися не хочеться. Ось саме так і з «Мазуркою». Читаєш і думаєш – у чому сенс нагромадження всіх цих слів навколо такої дріб'язкової ідеї, зрозумілої з перших сторінок? І сам відповідаєш, закриваючи книжку, шекспірівським It is a tale Told by an idiot, full of sound and fury, Signifying nothing.

Я не знаю, зачем я дочитал эту книгу. Такое бывает, что книга вообще не зашла, но читаешь и думаешь: ну вот, наверно, с середины что-то прояснится, ну хоть концовка-то вот наверняка сейчас расставит все по местам и ты подумаешь: а ведь не зря... В общем, зря. В предыдущей рецензии уже все сказано: множество невнятных персонажей, нагромождения слов и деталей, которые никому и ни для чего неважны, даже для атмосферы. Кто-то спит с обезьянкой, кто-то дрессирует лягушек, кто-то жарит колбаски... А я ведь интереснее рассказываю, чем оно написано, вот беда. Из-за нагромождения всего, в том числе деталей, кто как блевал и кто с кем спит в какой очередности, атмосфера как-то потерялась, герои не вырисовались, смысл происходящего действительно ясен с первых строк и можно смело прочитать первую и последнюю страницу, чтобы понять сюжет. Вся остальная книга служит для того, чтобы узнать, кто кому приходится родственником, кто именно и с какого возраста спит с обезьянкой, а кто занимается с лягушками. Хотя, конечно, это тоже не главное. Положительный момент: местные предания. Чаще странные, но по-своему красивые. Их мало, но они оказывались всегда неожиданными. Отрицательный момент: к сороковой странице я запутался в именах. Хотя это тоже совершенно неважно.