Три страны, которых нет на карте

Парни изысканно обращались к девчатам:

• Спозвольте причепиться. Як вас по имени кличут... Маруся чи Катя?
• А ну не замай... Який скорый! - отвечала неприступная. - Ну, хай тоби бис... чипляйся.

Семья у нас была почти безбожная. Папа говорил, что Бог вряд ли есть, а мама говорила, что Бог - это природа, но может наказать.

Талант — это дар удивлять правдой

– Хе-хе! Конечно, самогон, – говорит алхимик, – чистый изюминский… э-мюэ… собственной гонки… э-э… мой эликсир «Швамбрания»… Ваша Швамбрания тоже… э-мюэ… самогон своего рода… Кустарная фантазия, мечта собственной перегонки…

Смеялся сердитый латыш. Он трясся, не открывая плоского рта; ресницы его сплющились. Что-то екало в горле, как селезенка у лошади.

... На пряжках были буквы «В. Н. У.».
Комиссар сказал классу:
– Прошу потише. Затем здравствуйте. Точка. Следующий вопрос. Ввиду того что
теперь школа единая, все должны учиться заодно – сообща. Будьте знакомы. Это вот из Высшего начального училища. Подружайтесь.
– Долой внучков! – закричали сзади. – Не будем учиться с внучками! Мы средние, а они начальные!

Класс обращается в танцульку. Ученики открыто уходят с уроков.

– С обновкой вас. Вы теперь уже не гимназисты сизые, а ученики советской единой трудовой школы. Поздравляю вас.

Мы выберем своих ребят в педагогический совет. Мы начнем учиться по-новому. Кондуит кончился.

Из всего Аркашка понял только одно: мир по-прежнему еще делится на платных и бесплатных.

Он приходил в беседку, и там они читали вдвоем интересные книжки. Солнце, просочившись сквозь листву, осыпало их кружочками своего теплого конфетти.

Затем либеральный новый директор решился на смелый шаг: он отменил отметки.

Небо было черно, как классная доска. Тряпье туч стерло с него все звездные чертежи.

Шурка мотнул головой, снова проглотил воздух и вдруг воодушевился.
– Мы все за долой директора! – выпалил он.

Мы росли.
А повзрослев, мы убедились, что в мире мало симметрии и нет абсолютно прямых линий, совсем круглых кругов, совершенно плоских плоскостей. Природе, оказалось, свойственны противоречия, шероховатость, извилистость. Эта корявость мира произошла от вечной борьбы, царящей в природе.

Я сидел на лавке подсудимых, красивый и стройный.

– Ну, а зачем же вам все это понадобилось? – спросил начальник.
Это был серьезный вопрос. Я набрал в грудь воздуху.
– Мечтаем, – сказал я, – чтоб красиво было. У нас, в Швамбрании, здорово! Мостовые всюду, и мускулы у всех во какие! Ребята от родителей свободные. Потом еще сахару – сколько хочешь. Похороны редко, а кино – каждый день. Погода – солнце всегда и холодок. Все бедные – богатые. Все довольны. И вшей нет.

Большой автомобиль увез нас в Чека. Ночь бросилась навстречу.

Потом все долго и молча сидели вокруг стола. Все глядели на клеенку. Несчастье, казалось, было распластано на столе, длинное, как щука.

А что ваше Учредительное собрание? Это наш волостной сход. «Нэ треба» во всероссийском масштабе.