Заговор чувств

С т а р и к. Ну, хорошо. И ничего тут страшного нет. Ну, простое человеческое желание… Желание тишины и спокойствия… Ну, вот. Мне шестьдесят лет. Я хотел бы иметь дом. Маленький домик, дачку… И чтобы сад был и цветущая изгородь – чтобы цвел жасмин. И чтобы в сад выходила веранда. Половички, рояль под чехлом, солнечный столб из окна валится. Тишина, покой. По воскресеньям вся семья ко мне в гости: брат – старик, столетний дядя мой, и сыновья-инженеры, и внуки, и внучки. Все сидим на веранде, малину едим. Внучка на рояле серенаду Дриго играет. Мы малину едим. А самый маленький по траве ползает, и нос у него в малине…

Х о з я й к а. Ах, как хорошо!

Тишина.

В и т я (вдруг, порывисто). А я бы хотел… а я бы хотел… подождите. Я мечтаю о любви необыкновенной.

М е н е е п ь я н ы й г о с т ь. Ух ты черт!

В и т я (горячо). Я мечтаю о любви необыкновенной… Можно мне? Вот я хотел сказать… Я электротехник по профессии… мне часто приходится бывать в чужих квартирах. И что я вижу? Ссоры, вечные скандалы, ненависть, детей щиплют… нельзя так. Нужно, чтоб сердце разрывалось от счастья…

С и л ь н о п ь я н ы й г о с т ь. Правильно.

В и т я. Вот я и говорю: есть у меня заветное желание – полюбить великой любовью женщину.

К а в а л е р о в. Я вижу знаменитого человека. На вас лежит печать славы.

А н р е й. Да неужели?

К а в а л е р о в. Я смотрю на вас и вижу: вы сияете.

А н д р е й. Ну, да. А почему не сиять, если победа?

К а в а л е р о в. Я вижу, что природа славы изменилась. В этом мире слава вспыхивает оттого, что из машины выходит новый сорт колбасы. Вы тоже были гимназистом, студентом, вы же в Париже жили, Андрей Петрович, вы тоже читали жизнеописания, историю… Ведь там же совсем иное. В Париже много памятников. Ведь эти памятники говорят о другой славе. Я смотрю на вас и вижу, что природа славы изменилась.

А н д р е й. По-моему, изменилась.

К а в а л е р о в. Везде? Или только здесь? Андрей Петрович, я тоже хочу славы.

А н д р е й. Так в чем же дело?

К а в а л е р о в. Я хочу славы именно здесь. Рядом с вами.

А н д р е й. Так кричите ура вместе со мной.

Кавалеров молчит.

Ничего не понимаю.

К а в а л е р о в. Я хочу сиять, как сияете вы.

А н д р е й. Так и сияйте.

К а в а л е р о в. Новый сорт колбасы меня не заставляет сиять.

А н д р е й. Чего же вы хотите?

К а в а л е р о в. Славы.

Двадцать лет - это сердцевина жизни, фактически сама жизнь...Так ли это? Никитенко в дневнике пишет, что это треть жизни. Смотря какая треть...Это средняя треть, самая вкусная. Так ли это? Самая ли вкусная?
Кстати говоря, производя все эти рассуждения, я забываю, что сейчас я живу в третьей (по Никитенко) трети своей жизни.
Нет, все же я ничего не понимаю! Очевидно, время есть величина непостоянная. Очевидно, оно движется то ускоряясь, то более медленно. Иногда, по всей вероятности, двадцать лет протекают скорей, чем один день.
...
Как бы там ни было - прошло двадцать лет. Это было вчера!

Жаль молодости, как можно пожалеть, что не увидишь милых, красивых, весёлых, хохочущих друзей - целой толпы мужчин и женщин, которые исчезли вместе с молодостью...Они ещё живы, но никто из них уже не то, что был тогда, уже не блестят их волосы, глаза; уже не острят мужчины, не толпятся у телефона в маленьких салонах ресторанов, вызывая девушек. Может быть, ничего уже не хотят.
Одно из ощущений старения - это то ощущение, когда не чувствуешь в себе ростков будущего. Они всегда чувствовались; то один, то другой вырастали, начинали давать цвет, запах. Теперь их совсем нет. Во мне исчезло будущее!