Молчание ягнят

— Не заставляй меня делать ей больно.
— Ты не знаешь, что такое боль.

— Он жаждет. Жаждет, кстати, быть тем самым, что и вы. Это его сущность — жаждать. Клэрис, как мы начинаем желать что-либо? Мы что, ищем чего бы возжелать?
— Нет. Мы просто...
— Вот именно! Именно! Мы жаждем того, что видим повседневно. Разве вы не ощущали на себе глаза всех встречных? Случайных встречных, Клэрис? Разве ваши глаза не скользят по предметам, которые вам попадаются?

У вдячності надто короткий період напіврозпаду.

В этом и заключается его единственная слабость: он должен во что бы то ни стало выглядеть умным, умнее всех.

Нет ничего такого, чем мы могли бы пригрозить ему, ибо нет в мире страшнее того, с чем ему приходится встречаться ежедневно и ежечасно. Все, что мы можем сделать, – это попросить его прийти к нам. Мы можем обещать ему доброе отношение и облегчение страданий, и обещать это совершенно искренне и честно.

– Это точно. Хирург может спокойно смотреть на искалеченные трупы, – сказал Крофорд, смяв в руке пластиковую чашку и нажимая ногой педаль мусорного контейнера. – Но я не представляю себе, что врач может спокойно думать о том, что человека лишают жизни.

Ничто не делает человека таким уязвимым, как одиночество.

Он тупо смотрел на восток - не потому, что ждал восхода, просто окно выходило на эту сторону

Я вовсе не считаю, что, становясь старше, мы делаемся мудрее, Старлинг. Но мы учимся более успешно лавировать в адском пекле.