Минерва

"Минерва" является второй частью трилогии "Богини", описывающей жизнь герцогини Асси. Первая и третья части называются "Диана" и Венера" соответственно. Каждая книга повествует об определенном периоде в жизни женщины, которой повезло родиться богатой, знатной, умной и красивой. На этом пожалуй можно было бы закончить отзыв на сие произведение, но оно настолько тяжело мне далось, что хочется высказаться поразвернутей.

Если подбирать слова, наиболее точно характеризующие этот роман, то я бы сказала: тяжеловесность, невнятность, бессмысленность.

Тяжеловесность. Именно она присуща слогу автора. Это бросилось мне в глаза еще при прочтении "Дианы", но здесь автор превзошел сам себя. Большая часть печатного текста занимают длинные описания интерьеров венецианских палаццо, описания нарядов и причесок их владелиц, описания бессмертных произведений искусства, которые находятся в этих палаццо и которыми любуются их владелицы. Безумно скучно. Действия на грош, а описаний на все сто евро. Ближе к середине я стала просто пропускать эти описания, даже не потому, что они меня изрядно утомляли, не неся при этом никакой смысловой нагрузки, а просто потому, что я боялась забыть, о чем говорили персонажи до очередного описания древнегреческой статуи или портьер.

За работой и наслаждением, среди виноградных лоз, в пронизанной солнцем тени, сверкали нагие, пышные тела людей, не знавших ни стыда, ни горя. Полные женщины с сочным телом и раскрасневшимися лицами удовлетворенно прижимались к своим мужьям; эти последние были сильны, желты, как охра, наги и увенчаны виноградными листьями. Девушки, гибкие и мясистые, загорелые, с вином в крови, раздавливали кончиками грудой виноградные кисти в чане. На них со смехом напирал дюжий парень, которому они позволяли брать себя. Вакх, жирный, красный, заикаясь и пошатываясь, с торжеством пробирался сквозь толпу сраженных хмелем тел. Растянувшись на шкурах баранов, с которых еще не были сняты головы, и прикрывшись мехом диких зверей, переполненные виноградным соком и обуреваемые любовным пылом, они, похотливо ощупывая друг друга и тесно слившись телами, мокрыми губами посылали своему победителю последнее Эвоэ.

Неистовствовали вакханки, омерзительно скалили зубы сатиры. Юноши, с тигровыми шкурами на плече, соблазнительно играли на флейте, а девушки предлагали им кедровые шишки. Какой-то мужчина дрался с кентавром из-за женщины, ехавшей на нем. Смуглый фавн наигрывал детям плясовой мотив. Они похотливо прыгали в такт звукам, в их черных кудрях горели венки из мака, на полу пылали лопнувшие гранаты. Голуби истекали кровью рядом с розами. Перед полными ожидания девственницами снимались покровы с Герм. Красный воздух волновался от пламенных тайн, — но среди тех, кто вкушал, его, ни один не задавал вопросов. Они не гнались за снами, как поклонники свободы и величия в зале Дианы, не чествовали красоту, как в зале Минервы жрецы искусства. Они были во власти своей плоти и наслаждались телом. Задыхаясь в изнурительном желании, не глядя ни на что и не зная ничего, кроме биения своей крови, служили они богине, которой были отданы навсегда, отсутствующей богине, изображения которой не было видно нигде: ни на потолке, ни на стенах, ни в середине пола. Но герцогиня видела, как она спускалась, неумолимая, ненасытная и победоносная. Это была Венера. Ей принадлежал тот зал.

Это описание одного зала во дворце герцогини, вернее фресок и картин на его стенах. Так написана практически вся книга, когда она не прерывается на диалоги и монологи.

Невнятность. Герои много и пышно говорят. По большей части они напоминали мне заводных кукол. Повернешь ключик - они болтают, кончится завод - замолкают. Начало и конец их речи не связаны ни с сюжетом, ни со словами предыдущей куклы, они зависят лишь от поворота ключа. В основном это длинные пространные речи об искусстве, его влиянии на людей и влиянии людей на искусство. Ну и о любви, конечно. Любовь здесь под стать портьерам и статуям: роковая, на всю жизнь, пронзающая сердце влюбленного острыми стрелами и исчезающая на рассвете, сменяющем страстную ночь. Герои охотно распространяются о своих чувствах любому, кто оказывается в досягаемости. Неважно, что это человека они видят в первый и последний раз, или этот человек - законный супруг предмета их вожделения, главное - присесть ему на уши. Ну а если жертв риторики поблизости не окажется, то герои ради обратить свои ламентации и сентенции к дереву, цветку или своему отражению в зеркале.

Там лужайка из зеленого влажного камня, деревья, пирамидальные или круглые, вырезаны из разрисованного дерева. В стеклянной темно-зеленой листве сверкают маленькие плоды из кроваво-красной яшмы. Там почки из слоновой кости, а цветы из порфира. Я беру в руки розу — она вся состоит из крошечных осколков камня. Так обманчиво каждое любовное движение, за которое я хватаюсь в вашем сердце, Морис. Все в нашей любви слишком гладко, холодно, обдумано, запутано, многосложно: точь-в-точь, как в этом искусственном саду. Неужели нам не суждено найти друг друга там, где пахнет землей, неужели мы не бросимся, хоть раз в жизни, на траву, где нас обожжет настоящая крапива, а к нашим губам прильнет теплая земляника?

Морис, к которому были обращены эти слова, влюбленную даму отверг, что не удивительно.

Бессмысленность. Творческий замысел автора трилогии понятен. В каждом из романов он показывает тот отрезок жизненного пути героини, Виоланты Асси, когда она наиболее соответствует тому или иному божественному архетипу. В "Диане" она была юной мятежницей, жаждущей устроить революцию в отдельно взятом балканском государстве. В "Минерве" она превратилась в мудрую покровительницу искусств, музу художников и поэтов. Надо полагать, что в "Венере" она пустится во все тяжкие. Но что мы можем сказать определенного об этой даме? А ничего. За всеми этими образами и аллюзиями не скрывается ровным счетом ничего. В нее все влюбляются, ее все вожделеют и все ею восхищаются, но кроме выгодных для натурщицы поз предложить она ничего не может. Ничем не отличаясь от других героинь, она толкает пафосные речи об искусстве и любви. Ничего не меняется на протяжение всей книги. Спросите меня, чем она кончилась, и я уже с трудом вспомню, хотя только вчера перевернула последнюю страницу.

Не знаю, хватит ли меня на "Венеру".

Волею провидения я прочитала второй роман трилогии "Богини, или Три романа герцогини Асси", нарушив столь важную хронологическую последовательность. Если трилогия полностью показывает развитие приоритетов герцогини от политики до любви, то мне на долю выпало ознакомиться с периодом ее жизни, посвященным искусству.

Хотя...искусство ли является центром повествования? Роман насыщен героями. В изощренном амурно-интриганском танце кружатся влюбленная целомудренная скульптор, безнадежный альфонс, изнуренный переживаниями художник, очарованный образом прекрасной принцессы мальчик, сама герцогиня и многие, многие другие. Аристократам некогда скучать, в их жизни всегда найдется момент для драм и переживаний.

Он будет до тех пор метаться между знаменитой женщиной и очаровательной девушкой, пока все трое не станут необыкновенно несчастны. Никто не будет знать - почему, и все вообразят, что это - любовная драма. Но это - только публичная церемония, как распределение орденов или похороны.

Не отягощенные моральными переживаниями постельные связи, гонки за выгодой и даже настоящая любовь проходят в окружении скульптур и картин. Саморазрушение влюбленной женщины создаст образ девушки, вонзающей в грудь меч - и этот образ не оставит графиню Асси очень и очень долго.

"Долго" - очень расплывчатая категория времени для этого романа. Любые знаки, которые могут подсказать, сколько времени прошло с того или иного события, стерты автором - намеренно ли или нет, мне неизвестно. Глаза переходят с одной строчки на другую, а в книге тем временем прошло лет 5. Это сбивает с толку, хоть и позволяет вместить в 200 страниц жизненных трансформации многочисленных героев.

Я знаю одну аристократию: аристократию чувства. Плебеями я называю тех, кто чувствует безобразно. Поставьте какого-нибудь незнакомца перед Мадонной Беллини; вы увидите, к какому классу он принадлежит.

Несмотря на обилие прекрасного, в жизнях персонажей случались и низменные происшествия. Безумно влюбленная скульптор не может отдаться ни одному мужчине, потому что пережила насилие и чувствует отвращение вместе со стыдом. Посвященная в её тайну подруга не высказывает не малейшего удивления, припоминая подобный эпизод из своей жизни. Крайне неприятно резанула романтизация автором этого события и набивший оскомину намек на то, что женщины сами не прочь быть изнасилованными.

Герцогиня слушала и вспоминала, как ее изнасиловал сияющий от поклонения толпы трибун. Она вспомнила и обо всем том, что перечувствовала с тех пор, о чем грезила, во что играла и что пробудила к жизни.

Это случилось со мною, среди поля, под ветром и солнцем... И, может быть, во всей моей нежности, во всей моей тоске по простой, неизменной любви, свободной от хитрости, стыда, разочарования - быть может, в глубине души я не хотела ничего другого, как быть еще раз так схваченной и изнасилованной, как тогда бродягой... Я сказала ему это...

Бегущие за пристойностью и выгодой гниют в браке без любви, раскованные дамы света меняют любовников, герцогиня Асси разочаровывается... Герои сплелись для меня в снежный ком, потеря временных связей и насыщенность текста диалогами слегка ошарашила. Вероятно, чтобы по достоинству оценить созданную Манном историю герцогини Асси, стоит прочесть трилогию целиком и по порядку. Но "Минерва" все же может утомить, и душа затребует перерыва в ознакомлении, что со мной и случилось.