Волшебный дневник

Она переходит дорогу, словно была параноидной хомячихой, мечтающей о появлении ястреба, который утащил бы ее подальше.

Не важно, насколько родители считают себя умными и щедрыми, детей им не обойти.

— В замке кто-нибудь работает? — спросила я Артура.
— На руинах? — уточнила Розалин.
— В замке, — повторила я и тотчас почувствовала себя его защитницей. Если мы спорим из-за названия, то можем поспорить и из-за мамы. Она совсем сломалась, но мы же не называем ее руинами. Она все еще женщина.

Такое бывает, когда любишь, когда теряешь близкого человека, словно вместе с ним умирает часть тебя, и ты сделаешь всё, поверишь всему, лишь бы он вернулся.

Вряд ли человек, который на редкость мало говорит, может быть настолько прост, насколько это кажется окружающим.

Черепахи исчезают в панцире по двум причинам: или они напуганы до смерти, или им грозит опасность и они таким образом защищаются. В любом случае, когда панцирь вырастает, он больше никуда не девается, так как становится частью их существа.

Может быть, наступит день, когда твой мир не покажется тебе полным дерьмом. Это «может быть» способно мгновенно преобразить жизнь, улучшить ее.

В последнее время, как я ни старалась поставить кости домино вертикально, она падали плашмя.

- А ты кто? - спросила Эшли, поглядев на меня так, словно от меня воняло. - Кто это? - спросила она Уэсли.

• Я его тайная любовница. Нам нравится делать это в замке, причём одетыми, поэтому я стою прислонясь к стене, а он сидит на лестнице по другую сторону. Это трудно, но нам нравятся сложные задачи. Своего рода извращение. Пока, милый.

Чтобы облегчить людям расставание, я заставляю их ненавидеть себя.

В ее душе не было места покою, поэтому она не могла внушить покой кому-то еще. Это как добрые советы: давать их гораздо легче, чем получать.

Не исключено, что влюбленные каждый раз, когда предмет их обожания делает или говорит нечто вполне обыкновенное, в полном восторге готовы устроить мексиканскую волну вплоть до самого Узбекистана. У меня такого ни с кем не было.

Я не могла отвести глаз от снимка, на котором они были все четверо, улыбающиеся, юные, не ведавшие свое будущее, но пока ещё уверенные что оно сулит им лишь счастливые пути.

Нам вновь предстояло играть в наши тайны.

Суть в том, что сны - завуалированная связь между здесь и там, как комната свиданий в тюрьме. Оба в одной комнате, но по разные стороны и на самом деле в разных мирах.

Я была раздавлена просто-напросто раздавлена, как растение, которое топтали, топтали, но оно выжило, и, подобно этому растение, я не имела иного выбора, кроме как расти в другую сторону, не так, как прежде.

• Мы тебе очень рады. Хочешь ещё чего-нибудь?
• Свой дом, свою жизнь.

Иногда из потерь получается много чего хорошего.

У меня появилось чувство, будто нас с замком что-то объединяет. Возможно, это оттого, что я потеряла свой дом и мне больше ничего не принадлежало, а здесь я набрела на руины и пожелала сделать их своими. Наверное, одиноким людям свойственно к чему-то прижиматься, чтобы забыть о своём одиночестве. Для меня этим "чем-то" стал замок.

– Привет, Маркус. Я хочу напиться, и по-настоящему.
– Знаешь, я как раз об этом подумал. – Он хитро улыбнулся и, как только зажегся зеленый сигнал, направил автобус к винному магазину. – Ты – женщина моей мечты, – сказал он, закрывая двери и бросаясь к магазину.