Василий Яновский. Сочинения в 2 томах. Том 2. Поля Елисейские. По ту сторону времени

Toccata написала прекрасный отзыв о "Полях Елисейских" В.С. Яновского, начав его с точной ноты: цитаты о "рапорте" и " отчёте". Присоединяюсь. "Поля Елисейские" - вторая прочитанная мною в этом году книга о русской литературной эмиграции первой волны во Франции. Первая - "Грасский дневник" Галины Кузнецовой. Те же время, место, люди, а какая громадная разница. Воспоминания Кузнецовой - "пространство умолчания". Всё живое, но на всём покров недоговорённости. Впечатление, как будто "Грасский дневник" был написан для читателей, которые и так всё знают и даже больше и лучше... Действительно, зная об обстоятельствах жизни И.А. Бунина и его ближайшего окружения, такой подход можно понять. Но при этом ценность "Грасского дневника" вызывает сомнение (у меня). У Яновского в "Полях Елисейских" всё живо, ярко, краски выбраны мастерски сообразно описываемой личности. Талантливые, страстные, умнейшие люди живут и пишут в странных, искусственных условиях эмиграции, преодолевая нищету и самую страшную для писателя и поэта трагедию - отсутствие читателя. О самом себе В. С. Яновский пишет немного, в основном - в связи с событиями жизни эмиграции и своих героев. При этом совершенно отчётливо проступает облик этого человека - сильной личности, тонкого и неравнодушного наблюдателя с нестандартным отношением к истории, литературе, творчеству и судьбам русских писателей, оказавшимся в эмиграции. Малочисленных упоминаний достаточно, чтобы представить и внешний облик автора. Это напоминает приём, которым иногда пользуются живописцы, помещая свой автопортрет в изображённой толпе героев исторических сцен. Ещё: в разных воспоминаниях о М. И. Цветаевой встречается не расшифрованная мысль о том, что именно ей было труднее, чем другим писателям жить в условиях, которые задавала эмиграция. Из страниц "Полей Елисейских", посвященных М.И. Цветаевой становится ясно, что по своему характеру эта талантливейшая женщина не была приспособлена к выживанию, где бы то ни было... Оценка личности Цветаевой и её семьи дана Яновским жестко, читать эти страницы жутковато и больно, но внутреннего протеста, как это бывает, не возникло. ( Это один пример, тогда как в книге описаны десятки судеб.) Очень захотелось почитать Бориса Поплавского, которого В. С. Яновский высоко ценил и, видимо, любил. Это возможно, т.к. изданий Б. Поплавского в России много. А вот почитать самого В. С. Яновского в ближайшее время не получится: кроме "Полей..." ничего нет.

Цитирую довлатовское предисловие ко второму изданию «Полей Елисейских» - «бесспорно принадлежит к числу самых талантливых, глубоких и уж во всяком случае - наиболее оригинальных прозаиков первой эмигрантской волны».

Василий Яновский вынес из России «ровно столько, чтобы отравить себе безмятежное существование на трезвом Западе» и навсегда остаться глубоко русским человеком, сохранившим верность великой русской культуре и русскому языку, тому «звучному и варварскому, мощному и необъезженному языку», на котором написаны лучшие его произведения.

Имя Василия Яновского мне было совершенно незнакомо. Наводку получила от Сергея Довлатова, читая книгу его филологических заметок «Блеск и нищета русской литературы». Привлек мое внимание в первую очередь тот факт, что Яновский одно из своих произведений посвятил разработке темы предпочтения Христу Вараввы, но тогда, ни читатели, ни критики не удостоили повесть особым вниманием. А Пер Лагерквист через несколько десятилетий получил Нобелевскую премию, в том числе и за роман «Варавва». Сравнить оба произведения и сделать собственный вывод о справедливости обиды Яновского не получится, - сам автор говорит о своем затерянном детище.

По счастью, Яновского в его книге воспоминаний предельно мало, что делает книгу более привлекательной. Гораздо интереснее, когда человек рассуждает о ком-либо другом, чем о себе любимом.

В книге автора много персонажей, малоизвестных или совсем неизвестных мне, но наряду с ними Набоков, Бунин, Цветаева и др. У Яновского есть хорошее качество – ему удается цепко и точно сформулировать и донести то главное, что есть в каждом из встретившихся ему в жизни. И хотя говорит он в том числе и о качествах непривлекательных, это не вызывает неприятия и не кажется лишним, - ведь не бывает идеальных людей, а откровенная, но не порочащая оценка лишь усиливает доверие к автору. Есть и еще одна немаловажная, а может быть и основная проблема в биографии его героев, - все они представители литературной эмигрантской среды, люди, потерявшие в результате событий 17 года практически все. И понять их обиды пусть сложно, но нужно. Отсюда и то, что происходило в дальнейшем. Меня не покидали мысли о ненужности и бесполезности многого из того, что они делали. Зачастую это напоминало сизифов труд или последнее трепыханье запутавшейся в паутине мухи. А что им оставалось?! Ведь сколько их, не сумевших ни обрести новой родины, ни пустить корни на Западе, так и оставшихся там даже не бедными родственниками, а всего лишь квартирантами.