Карлсон, Пеппи и другие

— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок.
— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься.
Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
— Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?

— Нет, по-моему, ты не болен.
— Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди?
— Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш.
— Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

- А тебе сколько лет? - спросил Малыш, решив, что Карлсон ведёт себя уж слишком ребячливо для взрослого дяди.

• Сколько мне лет? - переспросил Карлсон. - Я мужчина в самом расцвете сил, больше я тебе ничего не могу сказать.

• А в каком возрасте бывает расцвет сил?
• В любом! - ответил Карлсон с довольной улыбкой. - В любом, во всяком случае, когда речь идёт обо мне. Я красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил!

И когда Эмиль проснулся — это было уже перед самым обедом, — до него сразу донёсся из кухни божественный запах только что сваренных раков. Исполненный гордости, он тут же вскочил с постели. И долго не мог со сна понять, почему мама его потащила в сарай.
Да, время шло, а Эмиль, казалось, не менялся. Он по-прежнему почти каждый день сидел в сарае. По-прежнему не расставался со своими любимыми вещами. Вот, например, с ружариком. Фру Петрель хотела купить у Эмиля его деревянное ружьё, чтобы подарить одному знакомому мальчику, но из этого ничего не вышло. Хотя Эмиль и считал, что уже велик играть с ружьём, продать его он не захотел. Он повесил ружьё на стене в сарае и написал на нём красным карандашом: «Память об Альфреде». Альфред рассмеялся, когда это увидел, но всё же было видно, что он растроган.
С кепариком Эмиль тоже не расставался. Без него не выходил из дому. И в тот день, когда впервые пошёл в школу, он тоже нахлобучил свою кепочку. Да, настало время Эмилю стать школьником. Все в Лённеберге с интересом ждали этого дня.
— Он всю школу перевернёт вверх ногами и подожжёт учительницу, — говорила Лина.