Асистолия

Этот роман - о трагической сути человеческой жизни, об одиночестве отдельного человека в мире людей, о значении и силе любви. Роман читается как исповедь. Название его звучит как диагноз. Асистолия - прекращение сердечной деятельности, остановка сердца. Но только способность любить дает смысл жизни, зашедшей в тупик. Роман был опубликован в 2009 году журналом "Знамя", вызвав у читателей эмоциональный шок, став, по мнению критиков, одним из главных литературных событий последнего времени. Эпигра...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,3

28 оценок

5
21%
4
32%
3
18%
2
18%
1
11%

Ваша оценка

Прочитали 29Хотят прочитать 77

Рецензии

orlangurus26 апреля 2021 г.
От лауреата Букеровской премии, правда, не за эту книгу, ожидала большего. А в реале получила тягомотную историю болезни, каковой является вся жизнь персонажей. В каком-то из интервью автор говорил, что на его творчество очень повлиял Платонов, и, возможно, именно оттуда растут ноги непроходимо тоскливого жизнеощущения. Но у Платонова богатейший язык и понятная мотивация поступков. Здесь я этого не разглядела, а честно сказать, и не стала стараться, потому что мне с самого начала история не понравилась. Если бы читала, а не слушала, это была бы одна из тех редких книг, которые я не дочитываю. Дослушала из уважения к голосу Вячеслава Герасимова...
Читать далее
15
300
nenaprasno11 ноября 2010 г.
Сначала я где-то здесь, на просторах лайв.либ, прочла о финале премии «Большая книга». Захотелось узнать, что у нас сейчас творится в литературе, почитать каких-нибудь новых авторов и, кто знает, найти что-то стоящее. Здесь: https://www.kp.ru/daily/bigbook/ можно полистать творения всех финалистов (читать в таком формате мне лично было неудобно, но вполне достаточно, чтобы ознакомиться и решить, хочется ли читать дальше). Выбрала для себя несколько книг и одной из них стала «Асистолия».
Первые 20 страниц я мучительно продиралась сквозь предложения, путалась в деепричастных оборотах, ругала громоздкий язык автора и недоумевала: и что только меня изначально привлекло. А потом сама не заметила, как привыкла к манере письма. Ничто больше не коробило и не сбивало воображение с толку, перед глазами четко стали вырисовываться картинки.
Но картинки совершенно безрадостные. Очень, очень-очень давно не приходилось мне читать что-то настолько темное. Могу сравнить разве что с Леонидом Андреевым. Книга – описание жизни художника, жизни, в которой нет ни лучика света, ни капли веселья, ни толики надежды. И оттого, что автор талантлив, так жутко получилось, такое она сильное впечатление производит, что трудно потом отделаться от невольно навязанного тебе видения мира. Хочется стряхнуть с себя, прогнать, как дурной сон. Нет-нет, это не про меня, не про нас, слава Богу.
Олег Павлов, автор, говорит в интервью, что дает в «Асистолии» один единственный ответ, один единственный путь спасения и путь этот – любовь, но у меня о любви и мысли не возникало. Наоборот, книга шепчет нам, что нет никакого пути и никакого спасения. Абсолютная, абсолютнейшая бессмысленность бытия. И особенно пугает, видимо, то, что это не просто страшная сказка, а самая правдивая правда.
Гораздо лучше об «Асистолии» на страничке, посвященной роману. Тут собраны и мнения критиков (как положительные и отрицательные), и интервью с автором, и сам роман в формате пдф. Интервью, кстати, довольно интересные. Особенно вот это и это.
Вот еще важный кусочек, в котором есть ответ, если хочется спросить автора «почему и зачем?». Из интервью «Книжному обозрению»:

Однажды вы сказали, что верите в любовь, как самое естественное, понятное и открытое чувство из всех существующих. Может ли случится, что когда-нибудь вы напишете книгу о любви, но в совершенно другом, не свойственном вам сейчас, стиле? Скажем, такую светлую и нежную, романтичную, как это высказывание?
Простите, но это даже не вопрос… Это ваше утверждение, что я написал что-то тёмное и грубое. Понимаете, обратитесь в таком случае к самой себе – задайте себе вопрос, что и для чего вы читаете… Но оставьте право выбора для других. Я люблю Бергмана, Тарковского, Кислёвского – они мне близки. И не представляю, допустим, чтобы Тарковский снял не свой фильм, а какой-то себе чужой, романтический. Художник – это не обслуга. И искусство существует не для того, чтобы делать всем только приятное. Тогда сходите в баню или в ресторан… Искусство многое даёт почувствовать через боль, потому что оно бессмысленно без переживаний таких. Боитесь её пережить – не читайте моих книг.
Читать далее
13
577
Amatik26 июля 2010 г.
История банальная, но написанная настолько вычурным русским языком, что сил не хватило дочитать несколько страниц. Даже не интересно было, чем закончилось. Меня при прочтении не покидало ощущение, будто я напилась в хлам, а второй мой собутыльник рассказывает про своего соседа (брата, друга,про себя),опьяневшим,помутившимся разумом. И вроде бы все понимаешь, но повествование не связанное, и ты молча киваешь головой, показывая оратору, что ты слышишь. Но не слушаешь.
10
454

Все рецензии

Цитаты

nenaprasno12 ноября 2010 г.
А что воспитали в нем книги, если уж не врать? Подростком притянули к дивану — обленился, привыкнув к положению лежа, целыми днями ничего не делая, только читая. Это учило наслаждаться, пусть содрогаясь, даже страданиями, когда ранящее душу восхищало и тут же доставляло удовольствие. В его воображении упоительно проносились чужие судьбы, страны, времена... Знал он больше сверстников, конечно. Мог блеснуть на уроках, особенно по литературе. А химию или физику зубрить стало скучно. Все, что требовало усилий, казалось лишенным смысла. Даже чистить зубы каждое утро было утомительно, и уже не пытался себя пре одолеть. Его поощряли, говорили, что у него «гуманитарный склад ума», «богатая фантазия», хотя он вряд ли глубоко понимал, какой же смысл заключало в себе это увлекательное времяпрепровождение, забывая прочитанное, как только проглатывал книгу, — и сразу брался за новую в ненасытном стремлении прочесть больше и больше, ведь только этим, казалось, мог он быть интересен умным взрослым людям, от которых получал похвалы. Страх быть таким, как все, будто бы исчезнуть, пришел с ними, с книгами. И не то чтобы он желал возвыситься, нет-нет, боялся провиниться, низко пасть, чувствуя себя раздавленным и жалким, если был не в силах одолеть какой-нибудь талмуд, зная, что его ценят и понимают эти люди. И еще, как же такое можно забыть: их ведь и не было, книг. Ни одной, даже детской. Только шкаф, забитый для своей работы инженером, на полках которого сохли технические журналы, папки с чертежами, институтские учебники, научные труды. То, что больше всего возлюбил или хотел иметь, он просил на время, чужое. Потому ли библиотеки, куда ходил, пронзали, стоило переступить порог, душком бедности, так что, получая книжку, чувствовал унижение и испытывал с каждой полюбившейся книгой мучительное желание ее украсть или как бы потерять, но не смел, каясь за каждое сальное пятнышко на обложке или надорванную нечаянно страницу, когда сдавал в отпущенный срок скупым строгим теткам. Отравленный этой библиотечной пищей, он влюблялся в придуманных чьей-то фантазией героев, плакал и смеялся, но во сне. Все лучшее в нем тянулось верить, любить — а он погружался в этот сон. Мог только лежать на диване и мечтать, испытывая тоскливое разочарование собственной жизнью, не покидая свой продавленный спасительный плот.
Читать далее
3
193
nenaprasno12 ноября 2010 г.
В офисе, лишившись чего же, если не свободы, люди ведут себя не как осужденные, но как звери в клетках: это и цирк, и зоопарк.
3
167
Apollonia21 июня 2014 г.
Безумие - это его спокойствие..
2
122