Цитаты из книги Избранное

ДУША ГОСПОДИНА КОГИТО

Прежде как известно душа выходила из тела когда остановится сердце

с последним вздохом удалялась тихо на пажити неба

душа Господина Когито ведет себя иначе

покидает тело при жизни ни словом не простившись

месяцы годы проводит на других континентах за границами Господина Когито

трудно узнать ее адрес вестей от нее не слышно она избегает контактов не пишет писем

вернется ли никто не знает может ушла безвозвратно

Господин Когито борется с низким чувством зависти

думает о душе хорошо думает о душе с нежностью

конечно же она должна обитать и в других телах

душ явно слишком мало на целое человечество

Господин Когито приемлет жребий другого выхода нету

даже пытается убеждать себя - моя душа моя -

думает о душе с сентиментом думает о душе с нежностью

и когда нежданно она является обратно он ее не встречает словами - хорошо что вернулась

а только смотрит искоса как перед зеркалом сидя она расчесывает волосы спутанные и седые 1984

Я БЫ ХОТЕЛ ОПИСАТЬ

Я бы хотел описать простейшее чувство радость или печаль но не так как делают это другие обращаясь к лучам дождя или солнца

Я бы хотел описать свет рождающийся во мне но знаю что он не похож ни на какую звезду он ведь не так ярок не так чист и ненадежен

я бы хотел описать мужество не таща за собой запыленного льва а также тревогу не потрясая стаканом полным воды

говоря иначе все метафоры я отдам за одно выражение извлеченное из груди как ребро за одно слово заключенное в границах моей кожи

но это увы невозможно и чтобы сказать - люлю я мечусь как безумный срывая охапки птиц и нежность моя она ведь не из воды просит воды на лицо

и гнев отличающийся от огня берет у него взаймы говорливый язык

так путается так путается во мне то что раз навсегда разделили седовласые господа и сказали это субъект а это объект

мы засыпаем одна рука под головой другая в груде планет а ступни покидают нас и пробуют землю малыми корешками которые утром мы мучительно отрываем

ГОСПОДИН КОГИТО ЧИТАЕТ ГАЗЕТУ

На первой странице сообщенье убито 120 солдат

война идет долго можно привыкнуть

рядом уголовная хроника сенсационное преступление портрет убийцы

глаз Господина Когито скользит безразлично по солдатской гекатомбе чтоб сладострастно углубиться в уголовный ужас

тридцатилетний крестьянин в нервной депрессии убил свою жену и двоих детей

сообщают подробно как именно он убил их положение тел и другие детали

120 павших напрасно искать на карте слишком большая удаленность скрывает их как джунгли

не потрясают воображенье слишком их много цифра ноль на конце делает их абстракцией

тема для размышлений: арифметика сострадания 1974

ПОЧЕМУ КЛАССИКИ

1 В четвертой книге "Пелопоннесской войны" Фукидид повествует о своем неудачном походе

среди длинных речей полководцев описаний войны чумы хитросплетенных интриг дипломатических действий эпизод этот как иголка в сене

афинская колония Амфиполь сдалась осаждавшим спартанцам поскольку он Фукидид опоздал с подмогой

родному городу он заплатил за это пожизненным изгнаньем

изгнанники всех времен знают что это за цена

2 генералы последних войн если с ними случится такое скулят на коленях перед судом потомков доказывают свое геройство свою невиновность

сваливают на подчиненных на завистливых сослуживцев на неблагоприятные ветры

Фукидид говорит лишь что семь кораблей имел он что дело было зимой что он торопился

3 если темой искусства будет кувшин разбитый

душа разбитая скорбью скорбящая над собой

то все что от нас останется будет как плач любовников в грязном гостиничном номере когда рассветают обои 1969

ПРОПАСТЬ ГОСПОДИНА КОГИТО

Дома всегда безопасно

но сразу за порогом когда поутру Господин Когито выходит на прогулку он встречает - пропасть

это не бездна Паскаля не бездна Достоевского это пропасть по мерке Господина Когито

дни безднонные вызывающие ужас

идет за ним словно тень останавливается у пекарни в парке через плечо Господина Когито с ним читает газету

тягостная как экзема преданная как пес слишком мелкая чтоб поглотить голову руки и ноги

может когда-нибудь вырастет пропасть пропасть созреет и будет серьезной

если бы только знать какую пьет она воду каким зерном ее кормить

теперь Господин Когито мог бы собрать пару горстей песка засыпать ее но он не делает этого

и когда домой возвращается он оставляет пропасть за порогом старательно прикрывая куском старой материи

ГОСПОДИН КОГИТО И ЖЕМЧУЖИНА

Иногда Господин Когито вспоминает, не без волненья, свой юношеский марш к совершенству, то ювенальное per aspera ad astra. А именно, случилось однажды так, когда он торопился на лекции, что в его ботинок попал маленький камешек. Расположился злорадно между живым телом и носком. Рассудок подсказывал: избавиться от непрошеного гостя, но принцип amor fati — напротив, призывал перетерпеть его. Он выбрал второе, героическое решение. Сперва это выглядело нестрашно, просто докучает — не больше, но некоторое время спустя в поле сознания появилась пятка, притом в момент, когда молодой Когито напряженно пытался ухватить мысль профессора, развивавшего тему понятия идеи у Платона. Пятка росла, набухала, пульсировала, из бледно-розовой становилась пурпурной, как заходящее солнце, вытесняла из головы не только идею Платона, но и все другие идеи. Вечером, перед тем как отойти ко сну, он вытряхнул из носка чуждое тело. Это была маленькая, холодная, желтая песчинка. Пятка, наоборот, была большая, горячая и темная от боли.

ПЯТЕРО

1

Выводят их утром на каменный двор и ставят у стены

пятеро мужчин двое молоды очень остальные в расцвете сил

ничего больше сказать о них не удастся

2

когда взвод поднимает ружья берет на прицел все вдруг предстает в ярком свете очевидности

желтая стена холодная голубизна черная проволока на стене вместо горизонта это момент бунта пяти чувств они бы рады бежать как крысы с тонущего корабля

прежде чем пуля дойдет до места предназначения глаз заметит подлетающий снаряд слух увековечит стальной шелест ноздри наполнятся резким дымом нёба коснется комочек крови прикосновенье сожмет и отпустит

теперь уже лежат на земле тенью накрыты до самых глаз взвод уходит пуговицы ремни и стальные шлемы солдат более живы чем эти лежащие у стены

3

не сегодня узнал я об этом знаю не со вчера так почему писал я неважные стихи о цветах

о чем говорили пятеро в ночь перед экзекуцией о пророческих снах о приключенье в борделе о запчастях машины о морском путешествии о том что имея пики не стоило начинать о том что всего лучше водка от вина болит голова о девушках фруктах о жизни

а значит в поэзии можно употреблять имена греческих пастухов поддаваться соблазну запечатлеть цвет утреннего неба писать о любви а также еще раз со смертельной серьезностью подарить миру который предали розу

ГОСПОДИН КОГИТО РАЗМЫШЛЯЕТ О СТРАДАНИИ

Все попытки ее отстранить пресловутую чашу горести — рефлексией бешеной акцией в пользу бездомных котов глубоким дыханием религией — не оправдались

надо смириться кротко склонить голову не заламывать рук в меру мягко страданье использовать как протез без ложного стыда но и без спеси

не размахивать культей над головами других не стучать белой палкой в окна сытых

пить настой горьких трав но не до дна прозорливо оставить пару глотков на будущее

принять но и в то же время обособить в себе и создать если это возможно из материи страданья вещь или персону

играть с ним конечно играть

играть с ним весьма осторожно как с больным ребенком вызывая в конце концов глупыми штучками подобье улыбки

ИЗ КНИГИ "РАПОРТ ОСАЖДЁННОГО ГОРОДА" (1983)

ДУША ГОСПОДИНА КОГИТО

Раньше из истории знаем она уходила из тела при остановке сердца

со вздохом последним удалялась неслышно на небесные луга

душа Господина Когито иначе ведёт себя

покидает тело при жизни без слова прощанья

пребывает месяцы годы на других континентах за пределами Господина Когито

трудно найти её адрес знать о себе не даёт

избегает контактов писем пишет

когда возвратится не знает никто может ушла навсегда

Господин Когито пытается одолеть низкое чувство зависти

думает о душе хорошо думает о душе с нежностью

наверное должна обитать она также в других телах

душ заведомо слишком мало для всего человечества

Господин Когито смиряется с судьбой ведь иного выхода нет

он даже старается говорить - моя душа моя -

думает о душе ласково думает о душе с нежностью

и когда она вдруг появляется не встречает её словами - хорошо что ты возвратилась

он только смотрит искоса как садится она перед зеркалом и расчёсывает свои волосы спутанные и седые

ЗРЕЛОСТЬ

Что миновало - то благо благо и то что наступит даже настоящее тоже есть благо

В гнезде сплетённом из тела птица жила била крыльями в сердце мы называли её чаще всего: беспокойство а порою: любовь

по вечерам мы шли к бурной реке сожаленья в ней можно было себя оглядеть с головы до пят

теперь птица упала на дно тучи река утонула в песке

беспомощные как дети и опытные как старцы мы просто свободны то есть готовы уйти

Ночью приходит милый старичок и радушным жестом приглашает - как твоё имя - спрашиваем в тревоге

- Сенека - так говорят те кто окончил гимназию

а те кто не знает латыни называют меня: покойник

С. 315: "В центре монастырских построек - chiostro. Итальянский chiostro - это всегда рай, замкнутый архитектурой аркад, рай с фонтаном, полный ярких цветов и кустов. Здесь - только сочная трава, а в центре вполне современная, но не нарушающая атмосферу скульптура, изображающая Мадонну. На ней надпись, что удивительно, на французском. Надпись эта гласит: "Лео Липшиц - еврей, верный вере своих предков, - изваял эту Мадонну, чтобы люди договорились между собой и чтобы дух воцарился на земле". Тогда я себе уяснил, что путешествую по Европе для того, чтоб из долгой и драматичной истории человечества извлечь следы, знаки утраченной общности. Поэтому романская колонна из Тыньца вблизи Кракова, тимпан церкви святого Петронелли и барельефы святого Трофима в Арле были всегда для меня не только источником эстетических переживаний, но и поводом осознать, что существует отчизна более широкая, чем отчизна родной страны. И я благодарен еврейскому художнику за то, что имея под рукой столько слов ненависти, он решился на слова примирения".