Veronika decide morir

жизнь,где все дни одинаковы,попросту лишена смысла

"Ну что ж, пойдем. Слава безумцам!"

– Не знаю, слышишь ли ты меня, но успокойся. Ничего страшного.
Да, он слышал, и ему хотелось, чтобы этот человек – мужчина – продолжал говорить, заверяя, что с ним ничего страшного не происходит, хотя он был уже достаточно взрослым и понимал, что так говорят всякий раз, когда положение очень серьезно.

– Скоро Эдуард очнется. Вероятно, он с трудом будет помнить о недавних событиях, но память достаточно быстро восстановится. Не тревожься, если на первых порах он не будет тебя узнавать.
– Не буду, – ответила Вероника. – Я тоже сама себя не узнаю.

Не нужно было ничего ей говорить, ведь одиночество Эдуарду было достаточно знакомо, чтобы научиться его уважать.

Если впереди всего одни сутки, а предстоит еще столько сделать, нужно отбросить отчаяние.

Она бы с удовольствием сыграла для него еще, извлекая из своей анестезированной памяти все известные ей сонаты, реквиемы, адажио, – ведь он умел восхищаться, ничего от нее не требуя.

Нужно немедленно взять себя в руки. Убедить себя, просто сделать вид, что все в порядке, и все будет в порядке.
Она героическим усилием воли попыталась успокоиться, как будто ничего не произошло, и чувство заброшенности в пугающе чуждый мир, кажется, начало отступать. Эти несколько минут были самыми страшными минутами в ее жизни.

Вероника поступила так, как просила ее мать, будучи уверена, что у той за плечами достаточно жизненного опыта, чтобы давать правильные советы. Закончила школу, поступила на юрфак, получила диплом юриста с высокими оценками, но в итоге стала всего лишь библиотекарем.
Мне не хватало немного безумия.
Но, как это и происходит с большинством людей, она пришла к этому слишком поздно.