Маска Красной смерти (пересказ)

Чрезвычайно странная фигура на одном из них приковала мое внимание. Это была Смерть, как обыкновенно ее изображают, но только вместо косы в руке она держала то, что при беглом взгляде показалось мне рисованным маятником, как на старинных часах.

Мне мучительно хотелось оглядеться, но я не решался. Я боялся своего первого взгляда.

Подобно тому,как атлет гордится своей силой и ловкостью и находит удовольствие в упражнениях,так аналитик радуется любой возможности что-то прояснить или распутать.

Однако же я утверждаю, что недоверчивость наша по большей части (а несчастливость, по словам , Лабрюйера, всегда) "vient de ne pouvoir etre seui" "Происходит оттого, что человек не может быть наедине с собой (фр.)."

Я нервный — очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно называть меня сумасшедшим? От болезни чувства мои только обострились — они вовсе не ослабели, не притупились. И в особенности — тонкость слуха. Я слышал все, что совершалось на небе и на земле. Я слышал многое, что совершалось в аду. Какой я после этого сумасшедший? Слушайте же!

Да, он был навеки, навеки мертв. Я приложил руку к его груди, против сердца, и держал так долгие минуты. Сердце не билось. Он был навеки мертв. Его глаз больше не потревожит меня.

Была ночь, и пошел дождь, и в воздухе, когда он падал, он был водой, но, упав на землю, становился кровью.

Родерик Ашер своему другу.