Тропа отступников

В городе Падуе жил некий сеньор, и был у него слуга. Однажды слуга вернулся с рынка весь белый, с трясущимися от страха руками. Сеньор спросил его о причине, и слуга ответил: «О господин! На рынке я встретил Смерть, и она угрожала мне!» Сеньор пожалел слугу, дал ему денег и коня, велев что есть духу скакать в Милан и там спрятаться. Сам же он пошел на рынок, встретил Смерть и спросил, отчего та угрожала его слуге. Смерть ответила: «Я и не думала угрожать твоему слуге! Я лишь крайне удивилась, почему он здесь. Ведь завтра мы с ним должны встретиться в Милане!»

– Отец Гильом, а вы можете останавливать их? – внезапно спросил нормандец.
– Остановить, – машинально поправил я. – Остановить, брат Петр…
Свиток, полученный от Орсини, позволял мне сделать это. Я мог запретить поход. Я мог сместить епископа, мог даже сжечь его на главной площади Памье. Теоретически.
– Это не так легко. Такое сонмище – не армия, хотя и армию не так легко остановить. Это – толпа. Масса людей, которые верят своим священникам и своему епископу. Никто из них не умеет читать, мои полномочия для них – пустой звук. Если я попытаюсь задержать их теперь, нас скорее всего разорвут на куски. Это – лавина. Пока лавина не замедлит ход сама, ее не остановишь. Я попытаюсь – но не сейчас.

Отец Сугерий редко сидит на месте. Или стоит — меня всегда поражало, как он умудряется выстаивать литургию, особенно праздничную. Мы все привыкли, что отец аббат бегает, причем в буквальном смысле. Если предстоит беседа один на один, он приглашает гостя — или кого то из братии — в свою келью, усаживает на знаменитое цветное одеяло, застилающее его ложе, и начинает бегать от окна к двери, разговаривая на ходу. Он как то обмолвился, что если перестанет бегать, то мы можем заказывать ему мраморную плиту вместе с эпитафией.
Итак, отец Сугерий совершал свою обычную пробежку, а я сидел на том самом знаменитом одеяле. Знаменитым оно стало еще много лет назад, еще до того, как я попал в Сен Дени. Братья бенедиктинцы шепотом передавали друг другу, что новый аббат знаменитого монастыря накрывает свое ложе цветным — цветным, представляете! — одеялом. Конечно, устав Святого Бенедикта — вовсе не образец суровости, но цветное одеяло у аббата Сен Дени! Велик соблазн для малых сих!
Отец Бернар в нашу первую встречу сразу же потребовал подробно описать келью отца Сугерия. Слушал он молча, и голубоватый гипс его лица дышал ледяным холодом. Я не мог умолчать об одеяле, но уже знал, что грозный голос из Клерво не прогремит, ибо привез от отца Сугерия согласие на отрешение от должности королевского сенешаля Этьенна де Гарланда — давнего недруга отца Бернара. Ради этого гипсовый истукан был согласен стерпеть многое — даже цветное одеяло.