Посошок

Вот и двадцать пять лет прошло.
Четверть века.

Слава Задерий в одном из интервью похвалил творчество Башлачёва с несколько неожиданной стороны: якобы после прослушивания его песен женщины в возрасте молодели в прямом физиологическом смысле, вплоть до того, что у них возобновлялись менструации. Не знаю, насколько это правда, но как метафора - идеально. Юность и зрелость остались позади. Окостеневаешь, каменеешь, мертвеешь, отходишь, отворачиваешься от всего, что было смыслом и поэтому причиняло страдания. Но тело властно напоминает: я готово. Тело пишет душе послание. Послание кровью.

О нём вспоминают сейчас, и даже не верится, что всё это - об одном человеке. Стеснительный, зажатый провинциальный юноша берёт расстроенную гитару и камлает, как великий шаман. Горький пьяница вдохновенно философствует: я события воспринимаю не на уровне синтаксиса, а на уровне морфем, так что ты на экзамене не мудри, скажи, что есть Имя Имён... Русское пьянство-разгуляйство - и непрекращающиеся попытки выйти на большую сцену, напечататься, чтобы узнали. Так же противоречивы и песни: полотно хитросплетенной лирики, ничего не жаль, отдаю свою расписную шаль, а цены ей нет - четвертной билет, жалко четвертак - ну давай пятак, пожалел пятак -забирай за так расписную шаль, все, как есть, на ней гладко вышито, гладко вышито мелким крестиком, двойные и тройные рифмы, жемчужная россыпь аллитераций, а распято богатство на трех блатных аккордах.

Кончилось выходом с восьмого этажа. Тут объединяются все мемуаристы. Утверждают, что этот шаг за подоконник был неизбежен. Подмечают, какая благодать вовремя умереть. Рассуждают о душевном выгорании, о клубе двадцати семи и о том, что пить меньше надо.
Я не верю. Разве разбиться можно вовремя?

Прошло двадцать пять лет. Звенят на могиле промёрзшие колокольчики. Сколько возможностей и невозможностей здесь похоронено.

Я СашБаша люблю давно и навсегда. Человек с поющей душой. Поэзия особенная, предельная. Жил на пределе, так долго жить нельзя, кричал, но докричаться до людей сложно, потому что все заняты бытом, а бытие на потом оставляют. Был голосом эпохи, вот мне и хотелось бы в такую эпоху жить, где были голоса, были поэты, которые должны были оставаться живыми. Жаль, что вышло по-другому, и он ушёл совсем молодым.

Поэты живут.И должны оставаться живыми.

Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.

Поэты в миру оставляют великое имя,

Затем, что у них на уме - у них на языке.

Весной мы пили вино по поводу:

Даже обычную рифму любовь-кровь Башлачев сумел трансформировать. А мы достали пыльные ролики и пошли катать Ксюшу по эльфийскому садику, где тусили когда-то БГ и СашаБаш (эту и другую информацию можно почерпнуть из "карты питерских чудес", коричневое пятно которой маячит то здесь, то там, на стенах обычных граждан). Но Борис Борисыч с Александром занимались в этом садике явно не катанием на роликах, он непригоден. Поэтому мы встали на углу и ждали под дождем таинственно-мистический автобус, ждали, ждали, ждали, мы мечтали о тех краях, куда он нас завезет, где морда Хармса выпирает прямо из стены. Но мы не дождались. Но и не умерли, впрочем.

Что-то новое поведать людям, знающим о СашеБаше, я не смогу, а тем, кто не знает, не хочу особо ничего рассказывать о нем. По крайней мере, вдруг предложить человеку, "а давай-ка, послушай-ка Башлачева, дружок"- было бы невероятной глупостью. Такое нужно только слушать при глубоком внутреннем желании. Да и то, невосполнимая потеря у текстов персона самого Башлачева. Так что я тоже не имею возможности особо зафанатеть (когда он умер мне было два года, простите).
Немаловажная тема для меня- это дикий внутренний кризис 27лет, от которого страдают все. Вот даже я сейчас страдаю (хотя можно и подумать, что я и до этого все 27 лет тоже страдаю и страдаю). Но год этот по количеству пободных мыслей о тщетности бытия и гарсон, выключите свет, бьют рекорды 13 лет. Страшнее только старческий суицид от одиночества.
А в 27 гнетет то, что замыслы не стали ближе, или вообще, все интересы к чертовой матери потеряны. И ты болтаешься, болтаешься. Или тебя, твое творчество, не понимают

Так, что при особом желании фанатов его можно отнести к клубу 27.
Эх.

вот эта вот история заставила меня добавить эту книгу к прочитанным...
хотя была прочитана не книга, а пережита жизнь (тогда - 23 года назад - каждый день был жизнью)...

это были времена Цоя, Кинчева и Бутусова.
и я вся такая с булавками в ушах и кожаных браслетах.

и было вот это:

Влажный блеск наших глаз...
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать,
У тебя есть я, а у меня - диван-трава.

Платина платья, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать.
А нам так легко. Мы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.

Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.

Ты говоришь, я так хорош...
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри - мой бедный еж
Сбросил все иголки. Он совсем ручной.

Но если ты почувствуешь случайный укол,
Выдерни занозу, обломай ее края
Это от того, что мой ледокол
Не привык к воде весеннего ручья.

Ты никогда не спишь.
Я тоже никогда не сплю.
Наверное я тебя люблю.
Но я об этом промолчу,
Я скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.

За окном - снег и тишь...
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез.
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне никак не удается успокоить ртуть,
Но если ты хочешь, я спою что-нибудь.

Ты говоришь, что я неплохо пою.
И, в общем, это то, что надо.
Так это очень легко.
Я в этих песнях не лгу,
Видимо, не могу.

Мои законы просты -
Мы так легки и чисты.
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь,
А нужно выбросить прочь
Все, что могло мешать.

как по мне, так Башлачев мог больше ничего не написать и не спеть ничего. а я бы его любила только за эту "ложечку в чашке чая". это "И скучно и грустно, и некому руку подать...", как "Я памятник себе воздвиг...", как "А вы ноктюрн сыграть могли бы..."...
это вытатуировано на душе.

помнится, я как-то била в колокола по поводу Нерв Высоцкого. там тоже тридцать читателей.
но правильно сказала lastivka : эти стихи и песни знаются наизусть не из-за книги, а из-за того, что заучены наизусть.

да. не двадцать читателей. их намного больше. просто сердце нельзя вырвать и засунуть в рамочку под стекло.

Башлачев...
Я сижу на его стихах, как на каком-то страшном наркотике. Не могу без них, и в то же время передозировка смертельно опасна.
Человек, который, казалось бы, не умел ни петь толком, ни играть на гитаре. И в то же время он делал это так, что сразу же понимаешь-эти песни по-другому исполнять нельзя.
Но это о песнях. Самое главное-его стихи. Они прекрасно понимаются. Они отчетливо чувствуются. И даже ярко выраженные позитивные ноты в немногих его произведениях звучат надрывно и горько:

И возможно ли лучше сказать о любви, чем так?

 Творчество Башлачева - это квинтэссенция русской души.
Так похожий — по мнению простых обывателей, прочитавших пару его стихов, — то ли на Есенина, то ли на Высоцкого, — и так бесконечно от них отличающийся, стоящий особняком от всех остальных знакомых нам поэтов. 

Невозможно сравнивать даже между собой несколько вещей его авторства: все они насколько разные. Та же «Вишня» или, к примеру, «Рождественская» — это эдакая современная классика для учебников, которую отличает только смутное чувство  спрятанной, незримой тревоги в тексте, ощущения обреченности перед прыжком в пропасть. Высмеивающий действительность, остро актуальный особенно в настоящее время «Подвиг разведчика» и выдержанная в абсолютном духе песен группы «Король  и шут» страшная сказка бытия под названием «Грибоедовский вальс» близки друг с другом: это насмешка над заскорузлыми общественными устоями, перемешанная с горечью разочарования. Однако даже эти вещи меркнут перед истинной выборкой - тем калейдоскопом стихотворений, в которых и есть весь Башлачев. После прочтения сборника понимаешь, что это никакой не… (подставьте нужную фамилию), а действительно новый автор со своим неповторимым стилем и уникальной мыслью, которая ни у кого более не встречается в такой насыщенности. Пропитаны Башлачевским настроением от и до «Время колокольчиков», «В чистом поле - дожди косые», «Все от винта», «Ванюша», «Посошок». Особняком стоит любовная лирика поэта: так четко и точно он проникает в истинную суть чувства в стихотворениях «Когда мы вдвоем», «Тесто», «Поезд 193», что любое описание и пересказ очень сильно портят восприятие. Это надо читать самому, чувствуя, как подрагивают струны твоей души.

Объединяет все вышеобозначенные стихи одно: оголенный нерв эмоции и бьющее точно в самую глубину души Слово. Башлачев не просто поэт, он — человек, который пришел к разгадке:  смысл таится в корне. Можно почитать его интервью (их не так много - самое интересное в данном плане дано Андрею Бурлаке в журнале РИО), чтобы понять картину мира и призму, через которую идут стихи СашБаша. 

Я не могу назвать Башлачева ничьим подражателем. Великий поэт, стихи которого обрамляет звучание гитары. Если произведения Пушкина переложить на гитарный перебор, то они не перестанут быть собой и останутся в первую очередь стихами. Так и Башлачев — это не рокер, и воспринимать его в подобном ключе совершенно неверно — пусть и многие опираются на его персону в своем творчестве. Здесь спрятано нечто большее: это магия и гипноз, его стихи затягивают. 

35 лет прошло с гибели поэта, а его творчество актуально и сейчас. Это ли не показатель отпечатка в вечности?.. 

Как жаль, порой, что в мире столько необъятного. Целой жизни не хватит, чтобы узнать всю историю, всю литературу, всю музыку. За каждой статьей в энциклопедии скрывается такая бездна знания (если начать раскручивать), что практически невозможно остановиться вовремя. С одной стороны, безграничность удобна - значит, нет такого человека-долгожителя, который бы на склоне лет маялся от скуки из-за недостатка информации. С другой - мы рождаемся, живем и умираем с чувством неполноценности где-то там, в серых клеточках своего мозга, мы понимаем, что никакой апгрейд нашей памяти не сможет добавить в нее все - до конца. Мы познаем и познаем, но в итоге все равно оказываемся перед непознаваемым.
Вот я читала сборник стихов (точнее, песен) Александра Башлачева. Стыдно признаться, но мне, знакомой не по наслышке с творчеством Гребенщикова, Цоя, Шевчука эта фамилия была совершенно внове. Да, Саша Башлачев умер очень рано (мне еще и 5-ти не исполнилось), ну так и Цой пережил его всего на два года, а все равно я слушала "Кино", когда подросла. О Башлачеве я ничего не знала, пока не прочла вступительную статью к книге - маленькой, практически самиздатовской книжке, составленной будто бы наспех. Конечно, глупо читать стихи и не слушать песен - я это поняла практически на первой же странице. Когда речь идет о наших восьмидесятниках, одинаково важно что поется и как оно поется - при этом не так уж важна сама мелодия. Я читала его стихи - из каждой строчки на меня буквально лилось стремление к свободе. Не от бытовухи, не от общества - от жизни. Свобода от той жизни, что у него была и которая была так мала, так мелка для его широкой души. Душа требовала простора, душа требовала гулять и гулять напропалую. А Страна Советов (с) оказалась тесна для Саши - и он ушел. Надеюсь, обрел, наконец, столь желанную свободу хотя бы за горизонтом.