Цитаты из книги Безумная Луна

Только недоразвитым умам свойственна поспешность, с какой они объясняют любую необычную и сложную для понимания вещь волей якобы сверхъестественных сил.

Она говорит:

- Я чувствую, что они все время следят за мной. Кружат над головой, как стервятники, и ждут, ждут. Готовые наброситься.

- Но можно отбиваться. Мы должны успевать жить, пока они не смотрят.

- Они ВСЕГДА смотрят.

- Нет, - говорю я ей. - Их не может быть столько. Иногда они смотрят в другую сторону. И когда это так, двое людей могут встретиться и попробовать поделиться теплом.

Что, если судьба в самом деле сохранила мне рассудок только для того, чтобы непреодолимо увлекать меня к концу, более жуткому и немыслимому, чем в состоянии придумать человек?

Из груди ее цветок Потянулся алый, Но лето сожгло его, И песни не стало.

Мы ведём войну с врагом настолько хитрым, что он скрыл от нас сам факт этой войны.

Только слабый ум торопится объяснить уникальное и сложное примитивным замыканием на сверхъестественном.

Ее тело для меня не секрет. Все началось у нас шиворот-навыворот, и плоть была вначале: ныне требуется время, чтобы добраться до той самой трудной ступени, которую некоторые зовут любовью.

«Идем прямо сейчас… не надо ждать, когда станет поздно; лучше покаяться и получить прощение, чем упорствовать и стать проклятым!» Тогда я попытался применить противоположную тактику: сказал ему, что он обезумел, – этому жалкому ничтожеству. Но он был непреклонен и воскликнул: «Если я обезумел, то это милость! Да сжалятся боги над тем человеком, который сможет сохранить рассудок до самого жуткого конца! Идем, и еще не поздно сойти с ума, пока Он призывает, будучи склонным к милости!»

Если я безумен, это милость! Да сжалятся боги над человеком, который в заскорузлости своей останется нормальным до жуткого конца! Идем, и будь безумен, пока ОН зовет в милости!

- Да-да, - сказал он. - Правда, у меня меньше, чем у вас, уверенности, что здравый смысл негуманоидов в точности таков, как наш с вами. Да и у человека порядком отклонений.

Эмоции не властны надо мной, но увиденное в электрическом свете вызвало сильное изумление.

Читателю лучше не принимать написанное здесь на веру, ибо когда события выходят за рамки естественного порядка вещей, они неизбежно становятся субъективны и нереальным продуктом перенапряженного рассудка.

Наш мир стал таким местом, где мудрее всего держаться порознь.

Серое, неясное утро. Я смотрю на него, потом вздрогнув, затемняю окно и тогда оказываюсь лицом к лицу с серым, тусклым стеклом. Моя комната в беспорядке. Была ли здесь женщина? В пепельницах полно. Покопавшись в окурках, нахожу несколько в помаде. Была.

Спустившись, я увидела, что наша гостья ждёт меня внизу: высокая, с обнажёнными руками, почти красивая, потому что она сделала что-то со своими невозможными волосами, и ржаво-чёрные пряди завились, как на самых лучших фотографиях.

Это мой спутник /спутница/. Нет, он /она/ не сойдёт за чаевые.

Онa чaсто спрaшивaлa: "Что это? А это что? А вот то?", но только понaчaлу. Моя мaмa, которой онa не понрaвилaсь, говорилa, что онa из циркa, и мы должны понять это и быть к ней добрыми. Мой отец отшучивaлся. Он не любил больших женщин и коротких стрижек - все это было ново для местечек вроде нaшего, или читaющих женщин, хотя ему нрaвилось, когдa онa интересовaлaсь его столярничaньем. Но в ней было шесть футов четыре дюймa ростa: и происходило это в 1925 году.

Мы приспособились. У нас новая мораль. Жизнь продолжается.

Может, мне достался особенно дьявольский Пассажир, который меня вообще не оставляет, а просто забирается на время куда-то в мозжечок, даря мне иллюзию свободы и в то же время потихонечку направляя меня к неведомой цели.

Оседланный однажды уже больше никогда не будет тем же. Даже если он неспособен в деталях припомнить свое переживание, все равно оно его чуточку меняет.