Силы ужаса: эссе об отвращении

Когда в 60-х годах прошлого века молодая амбициозная болгарка Юлия Кристева оказалась во Франции, и окунулась в бурлящую постфрейдистско-структуралистскую местную тусовку, она одна из первых поняла, что новый тип высказывания (резидентов тусовки) предполагает, во-первых, новый тип понимания (этих высказываний) и, во-вторых, новый тип регенерации и интерпретации этого понимания.
Новый тип понимания заключался в плодотворном (впитывающем) купании в мутных планктоновых водах нового шизоабсурдизма, а новый тип регенарции (выловленных озарений) предполагал свободную форму интерпретаций «понятого» с обязательным (это важно) вкраплением в (этот поток интерпретаций) своего собственного постшизоабсурдизма, находящегося одновременно, как внутри, так как бы и во вне по отношению к генеральной линии отцов-основателей тусовки.
Такая, интуитивно правильно-занятая позиция позволила не только расширить общую, теперь уже постструктуралистскую волну (не только за счет её одной, а в том числе за счет целой плеяды новых философов из бывших маргинальных философских локаций, начавших играть по этим же, её увиденным правилам), но и даже на некоторое время привлечь к себе небольшую волну нового общественного интереса в 80-90-х годах прошлого века.
Соответственно, рецензируемая книга представляет из себя сборник небольших статей (с подстатейными зарисовками), написанных автором в рамках приведенного мной выше метода.
То есть, резюмируя, вообще скажем, что, подобные книжки пишутся конечно же не для внимательного чтения, а для скольжения и вылавливания (в процессе этого скольжения) прежде всего аспирантами и прочими искусствоведами разных всяческих более или менее «вкусных» цитат для последующего их вставления в свои кандидатские и прочие прикладные диссертации и статейки.

"У каждого сверх-Я свое отвратительное"

Каждый мыслитель свою философию выстраивает на \ ключевых понятиях. Каждый исследователь литературы (назовем это так) выбирает для нее какую-то одну метафору, выводит квинтэссенцию: Делез - заикание, Батай - Зло, а Кристева - отвращение:

"«субъект» и «объект» отталкивают друг друга, борются друг с другом, терпят крах и расстаются, неразлучные, запачканные, приговоренные, на пределе воспринимаемого, мыслимого: отвратительные. Именно на этой почве разворачивается великая современная литература: Достоевский, Лотреамон, Пруст, Арто, Кафка, Селин...", - отвратительное является границей между жизнью и смертью, и проламывание и одновременное утверждение этой границы является актом САМОутверждения ("выблевывать "родительские" молочные пенки"), и Творец эту границу должен преодолевать.

К слову, набор великих такой стандартный, что даже зевать хочется временами: Достоевский, Пруст, Джойс ("Риторика языка Джойса — ослепительная, бесконечная, вечная — и в то же время слабая, неозначающая, дебильная".), Борхес, Арто и Селин, который это все охватывает и служит предлогом. Но есть и немножечко Аристотеля с Платоном.

Главные "минусы" эссе - пожалуй, мутность и навязчивая психоаналитичность,укладывающаяся в концепцию искусства как сублимации. Дается понятие катарсиса: ритм и Логос, оргия и чистота.

Юлия Кристева - чужестранка, находящаяся в вечном поиске (такое уж о ней складывается впечатление). "Силы ужаса" - попытка разобраться в себе, и не только. На стыке философии, психоанализа, семиотики и литературоведения эта удивительная женщина творит нечто повествующее о боли, о слишком тонкостенном духовном мире.
Человек не может не проявить интереса, когда дело касается чувств. Вероятно, что темные и страшные стороны нашей души нас интересуют гораздо больше. Отвращение -одно из тех загадочно-притягательно-опасно-интригующих чувств.