Вот он я, плыву к своей цели, движимый силами непостижимыми и неподвластными.

Я вырос крепким телесно, но нервическим и ненасытным ментально. Мое сознание все время требовало чего-то большего, чего-то осязаемого. Оно страстно искало реальности, будто всегда находилось вне ее…

Понимаешь, мы любим общение, но слишком долго в компании людей быть не можем. Поэтому мы валим куда подальше, потом возвращаемся на некоторое время, а потом опять бежим на хрен.

В марте 1978 года Уотерман отправился в самую свою дерзкую экспедицию, в одиночное восхождение по юго-восточному отрогу горы Хантер, то есть по маршруту до этого не покорившемуся трем элитным альпинистским группам. Рассказывая об этом событии в журнале Climbing, журналист Гленн Рэндалл написал, что единственными своими компаньонами по восхождению Уотерман назвал «ветер, снег и смерть»

Внешне Крис на удивление спокойно терпел давление отца на протяжении учебы в школе и колледже, но внутри у него все это время кипела ярость. Он без конца размышлял о том, что считал моральными недостатками своего отца, о ханжеском образе жизни родителей, о тирании их любви, обставленной многочисленными условиями и требованиями. В конечном итоге Крис взбунтовался… и сделал это, конечно, с характерным для себя максимализмом.

Четырнадцатого марта Франц оставил Маккэндлесса на обочине автострады номер 70 прямо перед въездом в Гранд-Джанкшн и вернулся в южную Калифорнию. Маккэндлесс направился на север с большой радостью. С радостью и облегчением, ведь ему снова удалось избежать близости с другим человеком, избежать дружбы и всего сопутствующего ей неприятного эмоционального багажа.

Конечно, Маккэндлесс мог бы попытаться объяснить им, что он подчиняется только законам другого, высшего порядка, что, будучи современным адептом учения Генри Дэвида Торо, он безоговорочно принял принципы, изложенные в его эссе «О гражданском неповиновении», и, следовательно, считает своим моральным долгом пренебрегать законами государства, но вероятность того, что среди представителей федеральных властей найдутся люди, разделяющие такую точку зрения, была близка к нулю.

«Вдумайтесь в нашу жизнь на природе – где мы ежедневно видим материю и соприкасаемся с нею, – со скалами, с деревьями, с овевающим нас ветром! Твердая земля! Реальный мир! Здравый смысл! Соприкосновение с ними! Кто же мы? Где же мы?»

Он умел быть один, не чувствуя одиночества.

Когда ты молод, очень легко поверить, что ты заслуживаешь не меньше, чем желаешь, и если ты что-то хочешь по-настоящему сильно, то имеешь на это данное Богом право. Я был зеленым юнцом, принявшим увлеченность за откровение, и действовал согласно этой логике. Я полагал, что восхождение на Палец Дьявола залатает все прорехи в моей жизни. В итоге, конечно, оно не изменило почти ничего.

Восторг, невероятное чувство облегчения, переполнявшие меня при возвращении, утихли, их место заняла нежданная меланхолия. Люди, с которыми я беседовал у стойки, не сомневались, что я взошел на Палец Дьявола, им просто было наплевать.

Возможно, творческим талантам присуща дурная привычка доходить до нездоровых крайностей, чтобы черпать в них выдающиеся озарения, но едва ли это – подходящий образ жизни для тех, кто не в состоянии превратить свои душевные раны в стоящее искусство или размышления (Теодор Рошак – В поисках удивительного)

Такое умышленное невежество… является, прежде всего, проявлением неуважения к природе и, как это ни парадоксально прозвучит, демонстрацией той же самой наглой самонадеянности, которая привела к крушению танкера «Эксон Вальдес», – вот вам еще один пример того, как могут напортачить своими неуклюжими действиями неподготовленные, самоуверенные люди, с недостаточным пиететом относящиеся к природе. Разница только в масштабах случившегося.

Ведь в конечном счете Маккэндлесс – это всего лишь убогая современная пародия на героя Лондона, замерзшего насмерть из-за своей неуемной гордыни и нежелания слушать чужие советы

Одиночество и абсолютная свобода жизни на природе - самая лучшая среда и для меланхолии, и для экзальтации.
Родерик Нзш
"Дикая природа и американский разум"

Его бесит, что он был маленький, когда ты был большой, но нет, не то, его бесит, что он был беспомощен, когда ты был силен, но нет, опять не то, его бесит, что он был зависим, когда ты был ему необходим, нет, снова не совсем то, он сходит с ума, потому что когда он любил тебя, ты этого не замечал.
Дональд Бартельми
«Мертвый отец»