
Катарина Масетти наносит ответный удар.
Не успела я очухаться от того, куда именно приводят женские мечты, а именно от дилогии "Парень с соседней могилы" и "Семейная могила", как шведская фермерша и по совместительству прозаик столь же смачно разделалась и с девичьими надеждами. Нет, я сколько себя помню, подозревала, что романтическую любовь несколько переоценили, но редко встретишь юношескую беллетристику, так беспощадно об этом говорящую.
Линнея, наречённая именем нежного колокольчика, - угрюмоватая старшеклассница ростом под два метра. У неё есть хобби: беседовать со стеной. Единственной подруги больше нет рядом, так что сгодится и стена. Она не перебьёт, не обидит, не растрезвонит.
Да, это книга о самоубийстве. О самоубийце, которая со всем пылом страдающей совести пыталась сократить до минимума последствия своей гибели, но удалось ли это ей? Могло ли удаться? У меня дядя - машинист, я одно имею сказать - ребята, только не под поезд. К сожалению, статистика такова, что у многих сотрудников железной дороги и метро есть на счету своя "Анна Каренина". Это происходит безо всякой их вины, и это очень тяжко перенести. Поэтому как угодно, только не под поезд и вообще не под транспортное средство. А лучше вовсе никак не надо. Страдание - не эстафетная палочка, передать кому-то одному не получается. И без малейшего дидактического пафоса Масетти делает выводы: наказан будет кто угодно, за одним исключением - того, кто действительно виновен. Образ этого виновника - колоссальная удача Масетти, потому что она не изобразила его. Никак. Полный ноль. Неизвестно кто, впишите в пробел любую мужскую фигуру. Пустое место. А суть своих чувств к оной пустоте сама Пиа, незадачливая подруга Линнеи, выразила так:
Если есть кто-то, с кем тебе спать не стоит, но удержаться от этого нет сил. Ты превращаешься в дрозофилу, как только… как только видишь его пальто.
Понимаете, в дрозофилу! Не в волчицу, крольчиху, козу даже, а в насекомое, при упоминании мозга которого обязательно оговариваются: "так называемый мозг". Любовь должна бы возвышать, а не принижать до степени дрозофилы. Но... случилось то, что случилось. И теперь Линнея, как многие нелюдимые тинейджеры, весьма способная к философскому мышлению, находится в поисках причин и последствий драмы.
Вот что ещё думается. Недавно прозвенел последний звонок, скоро пойдут выпускные и всякие прочие "Алые паруса". Мы, старшее поколение, глядя на молодёжь, привычно предадимся ностальгии пополам с воркотнёй, приговаривая: "Ах, у них всё ещё впереди!" А если задуматься, что у них позади, что за душой именно сейчас, когда все вокруг убеждены, что юность - сплошной праздник? Если вспомнить себя в том возрасте? Никто не знает, что у кого впереди, и это страшное дело.







































