Изгнание из ада

"Если знаешь, какое было время, то знаешь и каким был человек, коль скоро ничего другого не известно. Ведь человек в любую эпоху одинаков".
Вечер встречи выпускников венской школы-интерната закончился, не успев начаться, после того, как один из учеников обвинил бывших учителей в сотрудничестве с нацистами. Оскорблённые преподаватели немедленно покинули банкетный зал, за ними ушли ученики, раздосадованные выходкой Виктора и испорченным вечером. Ушли все, кроме Хильдегунды, и именно ей Виктор решил рассказать историю своей жизни. Историю, главным героем которой, как ни странно, является мальчик Мане-Самуил, родившийся в Лиссабоне в 1604 году.

Конечно, роман Роберта Менассе - попытка оправдаться. Австрия как невинная жертва нацисткой Германии. Виктор Абраванель, еврей, марксист и антифашист, родившийся в Вене 15 мая 1955 года, в день "восстановления независимой и демократической Австрии", должен засвидетельствовать, что Австрия эту независимость заслужила: здесь прошлое не забыто, а его повторение исключено. Беда лишь в том, что быть антифашистом в 70-ые годы - то же самое, что быть антисталинистом в это же время: слишком поздно. Замечательно, конечно, что в романе "жертвой вспышки антисемитизма в Австрии, впервые после восстановления республики" стал антисемит, но насколько правдоподобно? Однако стремление автора показать те случаи и факты, которые в послевоенной свободной Австрии принято было замалчивать или, во всяком случае, оставлять без внимания, вызывает уважение. Главный герой романа, как историк, знает, что неудобные реальные события прощаются и забываются ради подобающих воспоминаний (как показали социологические опросы 2000-ых, 70 % немцев считают, что ни один из их родственников не был членом НСДАП), поэтому он попытался превратить историческую правду в скандал, вызывающее событие, которое надолго останется в памяти. Скандал, впрочем, в результате обернулся шуткой, но "шок был не лишен оснований". И самым ценным в описанной ситуации является то, что протест Виктора не был политическим, скорее, человеческим. Хотя в "классической, гуманитарной гимназии" его учили, что "гуманитарность не имеет ничего общего с гуманностью".

Человек, быть может, и остаётся в любую эпоху одинаков, но эпохи меняются существенно. Или всё-таки люди с течением времени становятся другими?

И вот уже можно быть членом социал-демократической партии и ездить на BMW 7 серии, а почему, собственно, нет: в политике это называется "сменить левые идеалы на рыночный фундаментализм"? Можно отстаивать идею всемирного равенства и путешествовать первым классом, хотя, казалось бы, само существование классов должно вызывать возмущение и протест. Почему так происходит? Мане-Самуил из Португалии хотел озаглавить свою автобиографию "О principio", что означает "Начало", но еще и "Принцип". Не успел. Начало, допустим, существует, но что насчёт принципа?

Многие мечтали бы сказать некоторым своим преподавателям "много хорошего". Действительно, иногда такие неприятные личности попадаются (мягко говоря), что светлых воспоминаний о себе точно не оставляют. Вот Виктор и устраивает грандиозную провокацию: на вечере встреч рассказывает своим бывшим учителям, кто из них есть кто. Рассказывает с фактами в руках, он же историк.
Параллельно развивается вторая линия романа - изгнание евреев из Португалии. Семья простого лавочника, его маленький сын Мане, не подозревающий, что он еврей и вместе с другими детьми выслеживающий нечестивых. Линия жёсткая, трагическая, с детскими страхами, непониманием, осознанием себя и мира. Мане - не просто мальчик, его ждёт судьба необычная. Легко догадаться, что между жизнями двух героев есть связь, почти мистическая.
И наконец третья линия - сны. Они снятся и Виктору, и Мане. Отчасти это предчувствия, отчасти отражение реальных событий.
Книга, что называется, не из лёгких. Одно подробнейшее описание костров инквизиции чего стоит. Стиль тоже вязкий, довольно муторный. Но интересно. И материал не самый обычный, и подробность авторского анализа впечатляет.
Перевод так себе - читать не мешает, но и особого удовольствия не доставляет.

Замечательная вещь! Замечательная она во многих отношениях, а также многогранна, многослойна, узорна, как ковер, который инки ткут четыре года вместо нескольких месяцев, пока орел отдыхает на спине черепахи. Ох как трудно попытаться охватить взглядом целое - увидеть весь узор ковра разом! Приходится следить за его причудливыми изгибами и каждый раз недоумевать над очередным его вывертом.

Вы читаете аннотацию и думаете, что это книга про покаяние австрийцев, про разоблачение нацистского прошлого бывших учителей бывшего ученика послевоенного времени. Бог вам в помощь! И да не будьте торопливы в век черепахи, двигайтесь в ритме времени, читайте и наслаждайтесь. Откройте каждый поворот, много неожиданностей вас ждет в этом пространном пути. Панорама откроется превеликая - не только полувековая Австрия, но и вся Европа за последние несколько столетий предстанет перед взором вашим.

Все переплетается, - судьбы, поколения, кровь чистая и неверная, природа человеческая - следите за этим узором, следуйте ритму времени! Страшная игра в преследователей и преследуемых не имеет начала, и кто знает, имеет ли она конец. Вопрос. Будут ли играть в нее первые, если откажутся играть вторые?

Ах, истории, истории... пусть их старая черепаха и рассказывает! Вот проснется молодой орел, воспарит в небо! Друзья мои, кто в 17 лет свои не чувствовал себя молодым орлом, вот-вот воспарящем в небо? И это небо будет принадлежать, разумеется, и обозревать, и ... и вспоминать, сидя на спине черепахи тоже, да. Не читайте эту книгу, когда вам семнадцать! Не стоит. И в 27 не читайте тоже, дождитесь 37-ми, не раньше, заклинаю вас! Кто готовится взлететь, не поймет того, кто едет на черепахе и не поверит, что с ее спины видно куда как дальше, чем из-за облаков.

Вопрос два. Возможно ли улететь, уползти или спрятаться от собственных страхов и осознания собственной ничтожности? Вопрос три. Готовы ли вы выдавливать из себя по капле раба? Ах, не видите в себе рабов? Свободные люди? Ну-ну, полетайте еще пока что.