Чингисхан. Книга 1. Повелитель страха

Боишься не делай, делаешь, не бойся!

Будь как все - и жить будешь нормально. Будь хуже всех в смысле дисциплины - станешь авторитетом.

Не может самая милитаристская в мире держава иметь пацифистскую идеологию. Это логический нонсенс.

— Чернокожие традиционно сильны в беге, а белые — в стрельбе.
И добавляет после эффектной паузы:
— Выбирайте, кто вы — беглецы или стрелки.

За прошлое нельзя цепляться, иначе вечно будешь жить в паутине воспоминаний. Что случилось - то случилось. Нужно двигаться дальше.

Встретивший мертвеца к мертвецу и отправится.

Судьба карает нас жестоко,
Сурово судит нас земля.
Кому цветы у изголовья,
Кому - бумажка в три рубля.

— Господин, бессмертие есть только у души. Чем чище и совершение душа, тем ярче и возвышеннее будет твоя следующая жизнь.
— Душа подобна пару, — ответил я мудрецу. — Пар есть — но его нет. Он бесплотен и бессилен. В таком бессмертии нет смысла.

Все эти годы я старался, чтобы мои подданные жили в мире. Но мир возможен только в одном случае — если твои враги мертвы.

Мы — десантура. В газетах нас часто называют «крылатой пехотой». Это ерунда. Пехота крылатой быть не может. Рожденный ползать летать не умеет. Мы — элита вооруженных сил Союза, его лучшие солдаты. Один десантник может многое, два десантника могут все!

В тире у нас висят собственноручно написанные Маратычем плакаты: «Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе. Конфуций», «Если ты не выстрелил — ты точно промахнулся. Ричард Саундерс», «Точность является результатом однообразия. Неизвестный снайпер», «Пуля, просвистевшая на дюйм от цели, так же бесполезна, как и та, что не вылетела из ствола. Фенимор Купер» и несколько непонятное нам «Клевета — столь же опасное оружие, как и огнестрельное. Антон Рубинштейн».

Правильно говорил отец, когда был жив: у овец родина там, где трава сочнее…

Умные люди считают, что бог создал человека лишь как промежуточное звено между собой и верхом совершенства — рюмкой коньяка и кружочком лимона

С чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы я встаю с мата, держа винтовку стволом вверх. Это уже рефлекс — только стволом вверх, в серый деревянный потолок. От греха. Ибо — были случаи. Маратыч часто любит повторять: «Каждая буковка в правилах техники безопасности написана кровью тирщиков»

...теория этногенеза...Суть ее такова: каждый этнос проходит в своем развитии ряд периодов или фаз, от рождения до гомеостаза, то есть гибели. Смена фаз обуславливается уровнем пассионарности в этносе.