Квинтэссенция ибсенизма

Стоит ли обсуждать тот эффект, который, очевидно, воспоследствует, когда человек откажется принимать ходячие идеалы за непререкаемые образцы поведения и оценит наблюдательность и широкий кругозор Ибсена? Ведь за таким обращением личности к Ибсену в обществе незамедлительно углубится понятие моральной ответственности. До этого человек при проверке у свидетельской решетки своей совести не ожидает услышать вопросов, каверзнее, чем: «Следовали ли вы заповедям?», «Подчинялись ли вы закону?», «Регулярно ли вы посещали церковь?» […] Может быть, тяжело выполнять все эти вещи. Зато гораздо тяжелее не выполнять, что хорошо известно нашим девяноста девяти моральным трусам из ста. Даже негодяй может выполнять их все и тем не менее вести худшую жизнь, чем контрабандист или проститутка, вынужденные отвечать «нет» на все вопросы катехизиса. Замените это формальное испытание другим, когда потребуется лишь решить вопрос, виновен или не виновен; когда с равной долей уважения отнесутся и к девственности и к невоздержанности, к набожности и богохульству; короче, ко всем стандартным достоинствам и стандартным недостаткам, — и в результате, облегчив таким образом проверку достоинств человека, вы добьетесь не снижения, а, наоборот, повышения этического стандарта и доведете строгость до последнего уровня, недостижимого для любого фарисейства или моральной трусости.