Я знаю, что буду жить долго. Жизнь крепко вцепилась в меня и не отпускает. Она вновь и вновь наполняет меня, словно облако реку. Возможно, надо мной успеет сжалиться кто-нибудь из внуков, детей Фердинанда, Марии, Изабеллы, Леонор или моей Каталины. Я немного соберусь с силами и продолжу неравный бой с Денья, которые знают о каждом моем жесте, но не видят меня, предпочитая измышлять Хуану, которой никогда не было. Мою жизнь нельзя назвать безмятежной. Я пришла в этот мир слишком страстной, слишком нетерпеливой. Моя жажда свежего воздуха и бескрайнего простора ужасала тех, кто привык жить в своих загонах, нагуливая жир и набивая мошну. Меня пугают долгие дни в одиночестве, бесконечная борьба с попами, которые примутся усмирять мою душу, потому что не могут справиться с телом. В моих покоях уже пытались тайком провести обряд изгнания духов, пока я спала. Тем, кто меня не понимает, проще думать, что я одержима, что я делю ложе с Сатаной, что плоть моя не в силах противостоять искушению. Пусть думают что хотят. Над чужими мыслями я не властна. Я сожалею лишь о том, что в день моей смерти колокола станут звонить совсем глухо и забвение укроет меня, словно плющ, оплетающий древние руины. Хуана Безумная, скажут обо мне. Несчастная королева, потерявшая рассудок из-за любви. Меня не станут помнить даже из-за детей: Карла I Испанского и V Германского, Леонор, королевы Франции, Изабеллы Датской, Марии Венгерской, Каталины Португальской и моего Фердинанда, императора Германии. Столько детей, а в скором времени и внуков. Мое потомство станет жить по всей Европе, проникнет в Новый Свет. Но что во всем этом тем, кто услышит погребальные колокола или повстречает на дороге маленькую скорбную процессию, идущую за моим гробом. Как мало это значит здесь, в Тордесильясе, в моих тесных и темных покоях, где одна злобная надсмотрщица сторожит дверь, а другая следит за каждым моим вздохом. Чего только они не делают, чтобы я оставалась немой и глухой, как же боятся, что я сумею вырваться отсюда, предстану перед народом, заговорю. Сколько предосторожностей из-за какой-то сумасшедшей! Им ничего не остается, как только похоронить меня заживо. А у меня нет никакой возможности им противостоять, кроме этого послания в будущее, кроме кусков пергамента, которые я заполню словами, кроме чернил, которые станут для потомков моей кровью. Возможно, я и вправду безумна. А если нет, то очень скоро буду: мои тюремщики позаботятся о том, чтобы я начала видеть демонов и ходить во сне. Если вокруг тебя все повторяют ложь, ты рано или поздно в нее поверишь. Безумной была моя страсть к Филиппу. Разве можно любить так сильно? Но любовь не выбирает, не сомневается, не внемлет голосу разума. Любить — значит стремиться владеть предметом своей любви безраздельно. Мороз убивает так же, как огонь, и я предпочла пылать. Я не первая и не последняя женщина на земле, которая любила, не зная меры, ломилась в закрытую дверь, не давала избраннику вздохнуть. Я не первая и не последняя из тех, кто прибивает свое сердце к его воротам, кто обходит дозором крепостные стены, смотрит с высоких башен, нет ли поблизости коварной соперницы со скромно потупленным взором и торжествующей улыбкой на устах. Это война, и моя жизнь была полем битвы. Я сражалась за каждого человека, которого любила. Не сражалась я только за себя, но теперь мне предстоит последняя битва за собственную свободу, за право бродить по бескрайним просторам воображения и памяти, где меня не достать ни Денья, ни тем, кто придет за ними. Я затеряюсь среди лесов и полей, на лугах моих видений. Не важно. Я затеряюсь. Вот последняя крепость, которую я стану защищать. И победа будет за мной, пускай о ней не возвестит ни один герой, пускай века разрушат мою крепость до основания. «Кто осмелится?» — «Я осмелюсь».
38 понравилось
