The Hours

Ни у кого не должно возникать сомнений в прочности созданного ими круга терпимости и любви, в том, что все они – в полной безопасности.

Как ты думаешь, низкое качество письма действительно притягивает беды?

У него такие глубокие складки вокруг рта, что в них поместится монетка.

Придумывать какие-то новые обозначения всегда казалось ей чересчур мелодраматичным.

Слишком легко соскользнуть в невнятицу, из которой можно уже никогда не выбраться.

Но может ли один-единственный день из жизни обыкновенной женщины стать основой целого романа? Достаточно ли этого?

Всегда можно как-нибудь выйти из положения.

Кларисса берет руку Ричарда, на ощупь напоминающую – к этому невозможно привыкнуть – связку ломких прутьев.

– Ричард, ты написал целую книгу.
– Да, но не сказал в ней и сотой доли того, о чем собирался сказать.

- Я переоценил свои силы. Думал, я значительнее, чем оказалось на деле. Можно открыть тебе одну позорную тайну? Я никому еще этого не говорил.
– Ну конечно.
– Мне казалось, я гений. То есть я буквально так о себе думал.

– Понимаешь, это просто вечеринка. Всего лишь вечеринка, на которую придут только те, кто тебя искренне ценит и любит.
– Правда? А кто именно?
– Ты прекрасно знаешь. Ховард. Элайза. Мартин Кампо.
– Мартин Кампо? О господи.
– Мне казалось, он тебе симпатичен. Ты же всегда говорил, что он тебе нравится.
– Ну да. Льву, наверное, тоже нравится сторож зоопарка.

Вообще-то еда не много значит – как, по-твоему?

Лишь пообщавшись с ним подольше, начинаешь догадываться, что он видит не тебя, а некий им же самим выдуманный персонаж, который он снабдил практически всеми необходимыми данными для участия и в трагедии, и в комедии, – не потому, что такова гноя истинная природа, а потому, что ему, Ричарду, хочется жить в мире, населенном выдающимися, яркими личностями.

В основе его эгоцентризма не скупость, а щедрость и размах, и когда он настаивает, что вы забавнее, нелепее, эксцентричнее и глубже, чем вам самим кажется, способны принести миру больше пользы и вреда, чем представлялось вам в самых смелых фантазиях, – в это почти невозможно не верить, по крайней мере, пока вы находитесь рядом с ним и какое-то время после того, как вы с ним расстались; начинаешь думать, что он единственный, кто тебя понял, разглядел твои подлинные качества.

Ричард просто не может представить себе более интересной и насыщенной жизни, чем та, что ведут его знакомые и он сам, поэтому люди часто как бы укрупняются, вырастают в его присутствии.

Ты веришь в предзнаменования? Значит, по-твоему, с нами считаются?

- Ты ведь, наверное, совсем не спал этой ночью, да?
– Немножко спал. Да и вообще сон меня мало волнует. Меня гораздо больше волнуешь ты. У тебя очень усталый вид. Как ты?

Попав сюда, можно было вправду поверить, что ты приближаешься к будущему, которое того стоит.

Даже смешно, насколько идеально это место иллюстрирует понятие убогости.

Этот район сегодня пытается имитировать сам себя и всегда запружен туристами, но Клариссе в ее пятьдесят два прекрасно известно, что происходит за этими дверями и в этих переулках: люди живут свою жизнь, не более того.