Eating Animals

Ничего не делать - это тоже поступок.

Оправдания для поедания животных и для отказа от употребления их в пищу зачастую одни и те же: мы - не они.

Безумие, что идея прав животных кажется кому-то безумной.

И все же сострадание - это мышца, которая становится крепче, если её тренировать, и регулярные упражнения по выбору доброты вместо жестокости тоже меняют нас.

-я не стала есть свинину
-потому что она была не кошерной?
-конечно.
-даже, чтобы спасти свою жизнь?
-если ничего не имеет значения, тогда нечего спасать.

Всегда можно пробудить кого-то от сна, но никакой шум не разбудит того, кто лишь притворяется спящим.

Жестокость - не только умышленное причинение излишних страданий, но и равнодушие к ним.

"Если мы когда-нибудь познакомимся с формой жизни более мощной и разумной, чем наша, и пришельцы станут рассматривать нас так же, как мы рыб, каковы будут наши аргументы против того, что нас можно есть?"

Ничто - ни разговор, ни рукопожатие, ни даже объятие - не упрочивает дружеских отношений так, как совместная трапеза. Может быть, это дань культуре. Может быть, эхо общинных пиров наших предков.

Людей волнует только, как убивают животных. Они говорят : "Какая разница, может ли оно ходить или двигаться, если его все равно убьют?" Если бы это был ребенок, хотели бы вы, чтобы он страдал три года, три месяца, три недели, три часа, три минуты? Индюшонок - не человеческий ребенок, но он тоже страдает.

Так вот, сколько страдания допустимо? Вот в чем суть, вот о чем человек должен себя спросить. Сколько страдания вы согласны допустить за вашу еду?

Мы все скроены из историй.

Мы можем снова и снова рассказывать наши истории и делать их лучше, глубже и трепетнее. А можем и поведать новые. Наш мир устроен так, что всегда есть другой шанс.

Я могу придумать бесконечное число способов сделать себя лучше (выучить иностранные языки, стать более терпеливым, проявить небывалое усердие в работе), но я уже давал себе такое множество клятв, что бы перестать им доверять.

Если мы знаем, каким плохим может быть будущее, стоит подумать о том, как сделать его лучше.

Не реагировать — это тоже реакция, мы равно отвечаем за то, что делали и чего не сделали.

На самом деле это не резкость и не нетерпимость — заявить, что мы не должны платить людям — и платить изо дня в день, — за то, что они наносят животным ожоги третьей степени, вырывают им тестикулы или перерезают горло. Давайте опишем реальность: этот кусок мяса взят от животного, которое в лучшем случае — и это те, кому еще повезло, — обжигали, увечили и убивали ради нескольких минут удовольствия какого-то человека. Неужели цель — удовольствие — оправдывает средства?

Ничто — ни разговор, ни рукопожатие, ни даже объятие — не упрочивает дружеских отношений так, как совместная трапеза. Может быть, это дань культуре. Может быть, эхо общинных пиров наших предков.

Мы не только выращиваем кур по-иному; мы едим больше: американцы съедают в 150 раз больше кур, чем восемьдесят лет назад.