Darkfever

Не говори мне, что не хотела этого делать, Мак. Умысел или ошибка – результат один и тот же

И вот в этом, моя дорогая Фиа, заключается главная ошибка всей женской половины человечества: они влюбляются в того, кем может быть мужчина. А мы слишком редко видим в себе то, что видите вы, и слишком редко соответствуем вашему вымышленному идеалу. Перестань придумывать себе черты того, кем я мог бы быть, и внимательно, пристально, оценивающе взгляни на того, кем я являюсь.

Ты растешь и думаешь, что все в этом мире имеет смысл – и неважно, что ты не знаешь законов, по которым развивается этот мир, – ты просто уверен, что где-то есть чокнутый ученый, который все эти законы знает, и тебе этого достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.

Иногда нужно уметь порвать со своим прошлым и принять свое будущее. Это никогда не бывает просто. Но это главная черта, отличающая способных выжить от жертв. Чтобы выжить, следует забыть о прошлом.

Хорошая книга всегда дает простор для фантазии. Фильм просто показывает тебе розовый домик. А хорошая книга говорит тебе о том, что был такой розовый домик, и предоставляет возможность самому внести завершающие штрихи в картинку: придумать, какой формы была крыша, мысленно припарковать свою собственную машину у крыльца.

Я знала, еще до разговора с Бэрронсом, что произошло в ныне заброшенном квартале. Знала, что где-то там затрещал один из фонарей, доживая последние секунды, и это стало финальным аккордом нормальной жизни.

Я воспряла духом, шагнув под своды главного зала музея. Мне всегда нравились музеи. Возможно, следовало притвориться, что я люблю их потому, что образованна и грамотна, и обожаю учиться, но на самом деле мне просто нравятся яркие, красивые вещи. Судя по тому, что я слышала об этом месте, ярких и красивых вещей там было полным-полно. И я не могла дождаться момента, когда увижу их.

Еще на прошлой неделе, впервые взглянув на него, я подумала, что он похож на бастион между хорошей частью города и плохой. А теперь я понимала, что это и был бастион, – это была демаркационная линия, последнее пристанище.

Спустя один апельсин, два шоколадных батончика, пачку крендельков и двадцать шесть часов, по умыслу или по ошибке, но на моих руках была кровь.

Как это типично для Бэрронса. Задашь вопрос – получишь приказ.

Впрочем, все знают, что четкого разделения в нашем мире не существует, не бывает ничего абсолютного... Сложно объяснить это тому, кто не бывал на обоих берегах этой реки, не смотрел и не слушал, не оглядывался по сторонам, прогуливаясь и замечая отличия.

«– Да… имел я вас, мисс Лейн!»

1. Эльфы существуют.

• Вампиры реальны.
• Гангстер и пятнадцать его подручных погибли из-за меня.
• Меня удочерили.

Ты растешь и думаешь, что все в этом мире имеет смысл – и неважно, что ты не знаешь законов, по которым развивается этот мир, – ты просто уверен, что где-то есть чокнутый ученый, который все эти законы знает, и тебе этого достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.

“Книги и сувениры Бэрронса”, – сообщала ярко раскрашенная вывеска, свисавшая перпендикулярно зданию. Она была прикреплена к железному шесту, торчавшему из стены чуть выше входной двери. Неоновые буквы в одном из старомодных, выкрашенных зеленой краской окон, сообщали: “Открыто”. Это место выглядело просто великолепно, не хватало только специально для меня вывешенной таблички: “Добро пожаловать, заблудившиеся туристы! У нас вы можете вызвать такси.

Летом на юге страны дьявольски жарко, но это вполне приемлемая цена за короткие и теплые зимы. Я люблю почти все времена года и практически любую погоду. Я одинаково ценю безоблачное летнее небо и тяжелые тучи осеннего дня, – когда так приятно валяться на диване в обнимку с интересной книгой, – однако меня никогда не привлекали ни лед, ни снег.

Теперь я думаю: неужели мойры, богини судьбы, могут перерезать одну из нитей, на которых держится наша жизнь, просто потому, что человек был слишком счастлив?

В общем, он принадлежал к тому типу мужчин, с которыми я еще миллион лет не решусь флиртовать