Цвет волшебства

Звёзды. Миры. Чёртово небо буквально набито мирами. Планетами, которые никто никогда не увидит. Никто, кроме меня.

Как-то неловко осознавать себя богом мира, который существует только потому, что каждая кривая невероятности должна иметь свой конец.

— Я вызываю вас. Обоих сразу.
— Ты будешь сражаться с двоими одновременно? Соотношение сил довольно неравное...
— Ага. Меня больше.

It is at this point that normal language gives up, and goes and has a drink.

Снаружи донеслось внезапное крещендо бегущих ног

– Ваша жизнь в Крулле будет богатой, насыщенной и полной всяческих удобств…
– О, это хорошо, – одобрил Ринсвинд.
– Просто не очень долгой.

Молнии – это копья, которыми сражаются друг с другом громовые великаны, – мягко напомнил он. – Установленный метеорологический факт.

– НО В КОНЦЕ КОНЦОВ МНЕ ПРИШЛО В ГОЛОВУ, ЧТО РАНО ИЛИ ПОЗДНО ВСЕ УМРУТ. КОГДА-НИБУДЬ ВСЕ УМИРАЮТ. «МЕНЯ МОЖНО ОГРАБИТЬ, НО ДОБЫЧА ТАК И ТАК ДОСТАНЕТСЯ МНЕ», – СКАЗАЛ Я СЕБЕ.

– По-моему, не очень хорошая мысль, – отозвался Двацветок. – Тебе не кажется, что это несколько невежливо?
– Ничего не поделаешь, – отрезал Ринсвинд. – Вселенная – жестокая штука.

Что же это за жизнь, когда приходится постоянно плыть, чтобы остаться на одном месте

Ты что, не боишься высоты? – кое-как выговорил он.
Двацветок посмотрел вниз, на крошечный пейзаж, покрытый пятнышками облачных теней. Вообще-то, мысль о страхе даже не приходила ему в голову.
– Нет, – ответил он. – С какой стати? Я всегда говорил, что все равно, с какой высоты падать – с сорока футов или с четырех тысяч фатомов. Все равно будешь мертвым.

– Ты хочешь умереть сразу или сначала сдашься?

Ты сам себе враг. Причем самый худший

Он провел в подобных передрягах значительную часть своей жизни, отыскивая золото, демонов или страдающих девственниц и освобождая оных от хозяев, жизни и, по меньшей мере, от одной из причин их страданий.

Работать он особо не любил, но отличался живым умом и своими пронырливыми повадками напоминал смышленного грызуна.

[...] воцарись вокруг полный и абсолютный хаос, этот человек стоял бы в самую грозу на вершине холма, одетый в мокрую медную кольчугу, и орал: "Все боги - сволочи!"

-Понимаешь ли ,- сказал голос,-одно из преимуществ пребывания в мертвом состоянии заключается в том, что ты высвобождаешься из пут времени. Поэтому я одновременно вижу то ,что случилось и то ,что случится. А ещё мне теперь точно известно ,что Времени как такового не существует.

— Почему ты вечно такой спокойный? — раздраженно спросил он. — Нас тут собираются принести в жертву неизвестно какому богу, а ты сидишь и равнодушно трескаешь жареный хлеб с морскими уточками.
— Ничего, какой-нибудь выход найдется, — откликнулся Двацветок.

...Ещё один шаг, и ты уйдешь отсюда с бо́льшим количеством пустых глазниц, чем пришёл.

Не желаешь ли отведать засахаренной морской звезды?