Том 2. В круге первом. Книга 2

Больно и горько читать, но оторваться было невозможно.

Что бесспорно нравится — обширность тем и разнообразие мнений. Были даже рассуждения об искусстве и размышления, насколько дотошно необходимо следовать тому, что видишь, можно ли добавлять и то, что чувствуешь. Но это, конечно, скорее небольшая передышка (надо сказать, очень хорошая, показывает перепады будней и позволяет читателю чуть перевести дух перед новым ударом обухом). Даже в общественно-политических разговорах Солженицын приводит взгляды и аргументы всех сторон, разворачивая страшным, грязно-серым калейдоскопом. Своеобразная мораль есть у многих, но только вопрос, насколько она применима к человеку, а не зверю. Впрочем, звери и не способны на кошмар, творимый людьми.

Несмотря на мою неприязнь к персонажу Рубину, крайне примечательно, что он есть. Как бы сторонник власти, ратует за социализм, а его попадание в тюрьму — прямо-таки чудовищная ошибка, обязательно последует оправдание. Очень хорошо показывает, что будь ты сколь угодно сторонником, если кому-то покажется сомнительным не то что твоё действие, а твоя потенциальная мысль — сиди на нарах и хлюпай своим чаем молча.

Книга пронизана тоской, порой возникает чувство, будто не хватает воздуха. Вместе с тем глубоко внутри трепыхается крохотная, слабая надежда — мало ли что может случиться, если человек ещё жив? Может быть хуже, с почти райской шарашки — снова в лагерь, но а потом — а вдруг? Это же закончится хоть когда-нибудь?

P.S. И как же изумителен язык.

«Ни..я не понятно, но очень интересно».
Читала реально с большим удовольствием и интересом. Но, во-первых, я мало что знаю о Сталинских временах, как-то и с историей в школе не сложилось, и после не особо интересовалась, а, во-вторых, надо понимать, что это прежде всего трактовка автора и его взгляд и на участника тех событий, и на происходящее. Всё же от лица Сталина он достоверно не мог писать.
Очень много в книге высказываний и идей, которые заставляют задуматься о том, как мы живем и над собственными ценностями. Но, почему-то, я заметила, такие выводы людям приходят, как правило, тогда, когда они находятся «на дне» или в жизни полная засада. И так же забывают об этих выводах, когда всё хорошо.
Поразительно насколько хорошо условия лагерные отменяют те принципы морали и нравственности, что приняты были в обществе. Такое ещё прослеживалось в войну. Заключенные, имя «за забором» жену и детей, достаточно спокойно вступали в «супружеские» отношения с другими женщинами и, более того, совершенно осознанно хотели оставить им детей.
Вообще, по версии Солженицына, общество было полно двойных стандартов. И это в очередной раз доказывает, что время идет, а общество вообще не меняется. И это лишает надежды. От книги в принципы осталось такое ощущение: книга крутая, написано талантливо и интересно, прекрасная речь, но жить после неё не особо хочется.

Имя Солженицына чаще всего вспоминают в связи с опытом художественного исследования «Архипелаг ГУЛАГ» (жанр реально так определяется), а также с повестью «Один день Ивана Денисовича». Первое произведение – спорная и гиперболизированная вещь, призванная демонизировать и без того кровавый режим; вторая – довольно скучная повесть о дне одного зэка, где сюжет не успевает развернуться на 80-ти страницах во что-то интересное. Но у романа «В круге первом» страниц в десять раз больше – и развернуть прекрасную историю у него получается.
Как понятно из названия, произведение отсылает нас к «Божественной комедии» Данте, который писал, что первый круг – это пристанище некрещённых детей и добродетельных нехристиан. К ним Данте отнёс всех греческих философов-язычников, в общем, на первом круге тусуется интеллигенция, «посаженная» ни за что. И это соответствует содержанию романа, т.к. действие происходит в «шарашке» - это спецтюрьма, в которой работали инженеры, создавали различные аппараты во славу Сталина, будь он неладен.
Сюжет у романа детективно-философский, и спойлерить его очень не хочется, а потому кратко расскажу о двух запоминающихся моментах – оба они помещены в начало второго тома. Первый – это суд над князем Игорем. Там заключённые рассмотрели исторического деятеля древней Руси с точки зрения советского закона и пришли к выводу, что тот достоин высшей меры наказания – высылки из страны. Второй момент – это глава «Улыбка Будды». Ничего смешнее я в своей жизни не читал. Но смех этот особого рода – сардонический, смех с петлёй на шее, когда понимаешь, что ситуация страшная до безобразия – а тебе смешно до колик в животе. Если вы ещё не определились, стоит ли читать раннего Солженицына, то обязательно начните знакомство с «Улыбки Будды». И решите для себя.

Книга о том как человек у которого отобрали все, оставил право окончательного выбора.Служить сталинскому режиму, что значит подставлять десятки невиновных людей или пойти по этапу в Сибирь.... Он выбирает Сибирь.
В этой книге описано,так много человеческих судеб,что ты начинаешь переноситься в то время. Как будто ты жил в СССР,подвергался репрессиям,радовался солнцу.Я могу сказать только одно это произведение заслуживает Вашего внимания. Автор приводит множество философских мыслей о жизни,любви,дружбе,патриотизме.Я осталась под большим впечатлением. Низкий поклон автору.

Эта книга была мне рекомендована в рамках Новогоднего флешмоба 2021. И... наверное, со мной такое впервые: чтобы ТАК не пошла книга. Я взяла ее в библиотеке в январе, с трудом прочла 100 страниц, потом забросила, увлечённая более интересной для меня литературой. И когда до Нового года осталось 2 месяца, я, дабы не ударить в грязь лицом (первый раз участвую во флешмобе!), разделила количество страниц на количество оставшихся дней и заставляла себя каждый день читать), отмечая галочкой на листочке, прикреплённом к холодильнику.

Тройку ставлю только потому, что последние страниц 50 прочла относительно легко. А так была бы двойка или даже единица.

В книге большое количество действующих лиц, их историй, которые переплетаются. У меня не самая плохая память, однако из-за обилия персонажей я терялась, особенно когда к вскользь упомянутому лицу через ...дцать страниц повествование возвращается. И думаешь: "Это о ком?!"

Слог тяжёлый и какой-то неприятный, много диалогов-рассуждений, которые затмевают сюжет.

В общем, это не моё. Хотя тема ГУЛАГОВ - моя любимая, но не в таком оформлении.

И, да, в конце чего-то ожидала.... ан нет, концовка размытая. Думайте сами, как говорится, решайте сами.

Грандиозный опыт прочтения! Эту книгу откладывала до последнего - большой кирпич, неблагозвучное название, Советское время, Господи, ну что там может быть интересного? Откладывала под любыми предлогами. Но вот осилила. И первое, о чем хочется сказать - это то, как Александр Исаевич владеет языком, какие он придумывает обороты, какой богатый и насыщенный словарный запас, сколько личного в этой книге; как он нетороплив, как густой бальзам, как методично вливает Шарашку, Сталинскую дачу, жизнь дипломатов, арестантов, описание Москвы, воспоминания героев, трогательных встреч, войну, философские беседы, как всем этим наполняется комната, телефон, что светит мне в автобусе буквами романа. И вот обернулся ко мне Сталинский режим совсем не тем, что мы помнили со школы. Конечно, про репрессии и ссылки мы все знали, но это 1937 год, а вот какая судьба была у советского человека после войны до смерти великого Вождя, изнутри, из самых точных (и потому непечатных в Советской России) уст, вот такое мне попадается впервые. Это очень ценно.

В защиту своей оценки могу сказать, что эта самая неторопливость и затянутость сюжета (действие развивается с вечера пятницы и заканчивается днем вторника, а книга-то не маленькая!) не дали мне остроты ощущений, мне хотелось экшена, действий, каких-то подвигов, но этого в наличие не оказалось.

Сложная многогранная литература, но очень необходимая для понимания настоящей картинки советской жизни.

Книга жизни. Хочу отметить, что очень в тему было в конце описание ареста Иннокентия. После достаточно либеральных условий шарашки – чтобы читатель не забывал, о чем вообще-то речь . А основной текст – в нем много судеб, сломанных, изувеченных. Много характеров. Разных. В нем глобальные проблемы нации, проблемы жизни и смерти отдельного человека перемешиваются с обыденными, но такими злободневными. Книга настоящая, одновременно она и страшна, и поучительна, и в чем-то уютна.
А еще, слушая ее, задумываешься – как следует ценить просто свою жизнь, просто все то, что подарено судьбой – свободу, выбор, собственность, каждый свой солнечный и счастливый день – потому что даже самый ужасный день на самом деле – счастье.

1001 books you must read before you die: 174/1001.

Эта книга меня огорошила, оглушила. Ощущения невероятные, настолько полностью погружаешься в происходящее, как будто находишься там. Я и не знала, что Солженицын так выразительно пишет, до того читала у него только "Матрёнин двор" - зацепило, но тематика там совсем другая, и за ГУЛАГовский цикл браться боялась.

Это действительно "первый круг", почти Рай, как говорят отправляемые по этапу зэки. Только представьте себе: чёрный хлеб - на столах, бери, сколько хочешь! Работать по двенадцать часов в кабинетах, не на морозе! Можно самому бриться! Праздник, да и только.

События романа занимают буквально несколько дней и небольшое количество событий, зато много судеб - бегло проходясь по заключённым и сотрудникам шарашки, автор захватывает и их родственников на воле, и знакомых тех родственников, и таким образом показывает огромный срез жизни почти всего общества: от тюремного дворника Спиридона, попавшего в лагеря после немецкого плена, до начальника института Яконова, непосредственно ответственного перед Самим за успешное завершение проекта и отчаянно понимающего, в какую ловушку попал...

Наверное, главный вопрос романа: свобода или (условное) благоденствие. Стоит ли досрочка того, чтобы разработать нужную технологию для власти, заключившей тебя в тюрьму? И ещё: можно ли, пострадав от несправедливости системы, продолжать верить в коммунизм? И ещё: предательство ли - развестись с мужем, который не выйдет на свободу возможно никогда, чтобы мочь работать и жить?

Отдельно отмечу блестящую начитку Александра Клюквина, невозможно оторваться, пробирает до мурашек.