Свет вечный

Гуситы и сиротки стали силой, с которой считаются. Некоторые уважают и ждут союза, другие жаждут истребить. Европейские земли снова и снова заливает кровь, а небо темнеет от дыма пожарищ. На этом фоне история Рейневайна, который оказался между молотом и наковальней — между преданностью делу и беспокойством за взятую в заложники возлюбленную, — кажется такой незначительной.
Конечно, делать большие перерывы в чтении этого цикла — смерти подобно. Но постепенно я подняла брошенные и спутанные сюжетные нити, однако до самого финала казалось, что их натяжение изрядно ослабло. Если раньше метания главного героя и его друзей по городам и тавернам, по тылам и битвам было стремительным и захватывающим, то теперь стремительности стало гораздо больше, а остального — гораздо меньше. Ничем новым автор нас уже не поразит, рассказы о зверствах гуситов в захваченных деревнях и об ответных зверствах местных князьков и королей уже не так бритвенно-остры. Ведь и душевная кожа может загрубеть, закалиться.
И всё больше казалось, что Рейнмар — лишь способ рассказать о религиозных войнах тех лет, лишь удобная фигурка, которую можно переставлять в нужные места и которая скрашивает закулисную и очень мутную борьбу за власть в бесчисленных провинциях и государствах. Стало скучно, короче говоря.
Не спасало даже то, что главный герой по привычке влетал во все замесы. Вот он в очередной раз спешит спасать любимую Ютту — и опять что-то встаёт на его пути. Первые пять раз было даже забавно. А потом пятки стали гореть от желания как-то сдвинуть уже телегу сюжета. И не в глобальном, а самом локальном смысле — пусть центральные персонажи сделают что-то существенное.
Естественно, финал был трагичным. Но измотанная топтанием на месте, я этими трагедиями не прониклась. Ни личными, ни всего религиозного течения. Более того, я так и не поверила метаниями Рейнмара в конце, которые то хотел до конца нести знамя своей веры, то бросал его в приступе отчаяния. Столько пафоса — и для чего? Просто чтобы было, кому досказать историю, начатую Яном Жижкой?
«А девкой был бы краше!» В смысле, просто в историческом романе, наверное, финал был бы лучше. От фэнтези остался голый мышиный хвостик, а от задорных приключений — беготня. Вот так грустно.

• Ой, хлопче, хлопче, - промовив він, хитаючи головою. - Ти стаєш збіса неоригінальним. У тебе всі клопоти на один копил. Усі твої проблеми, дозволь мені назвати це по-вченому, feminini generis.

  Вся суть саги про Рейнмара - у цих двох цитатах. Він дійсно майстер потрапляти в халепи, при чому всі його негаразди трапляються через жінок. Якщо спочатку це було цікаво, то на третій книзі вже почало діставати. Кожні декілька сторінок він потрапляє в нову халепу, то один, то другий, то третій пан вимагає від нього щось шантажем: "Зроби це для мене, а я тобі допоможу". Неначе він супершпигун, а не звичайний медик, що спокусив чужу жінку, наче на ньому весь світ зійшовся. Всі знають його в лице, та кожен щось вимагає. А найдурніше те, що ніякої допомоги він не дочекається, та й своїми силами не вирішить найголовнішу проблему, яка просто перекреслила все його життя.

Кінець твору хоча й на початку третього тому "Саги про Рейневана" було сказоно, що хепі енду не буде, все таки був місцями сумним, місцями добрим. На початку можна було сподіватися що Рейневан віднайде Ютту і вони всі разом з Шарлеєм і Самсоном вирушать до Константинополя. Але так не сталося, невідома доля Урбана Горна якого схопив інквізитор Гейнче, філософський епізод в кінці із колишнім гусистським шпигуном був неперевершеним. Приємною несподіванкою для мене виявилося, що оповідачем був ніхто інший як Шарлей. Шкода Ютту і Самсона. Рейневан все таки знайшов своє щастя. Ну погано, що друзі розділились але кожному своє, надіюсь Шарлей дістався своєї мети. Ну, а так то на першому місці для мене перший том, другий на другому! третій на третьому.

Это своего рода реванш за бесславную гибель Ведьмака. Ведь не зря Шарлей, циничный напоказ, но в глубине души добрый человек, индивидуалист, мечтающий о теплых водах ̶Р̶и̶о̶ ̶д̶е̶ ̶Ж̶а̶н̶е̶й̶р̶о̶ Константинополя оказывается в итоге самим рассказчиком, и мы понимаем, что своей цели он достигнет. Что до дурака-идеалиста (сперва по женской части, затем по революционной) Рейневана, потерявшего самое дорогое, но так не понявшего, что идеалы чужие, а боль своя-родная, то странно, как он все-таки остался жив, и зачем... Впрочем, так больше похоже на жизнь. Ангел-Самсон тому подтверждение.