Книга вымышленных миров

Нет ничего тяжелее удовольствия.

Могучий Володя Почкин, как зам-редактора исполняющий в основном полицейские обязанности, схватил Дрозда за толстый загривок, согнул его пополам и принялся тыкать носом в газету, приговаривая: "Заголовок где? Где заголовок, Дроздилло?"

... войны наши бывают наиболее ожесточенными, кровавыми и продолжительными именно в тех случаях, когда они обусловлены различием мнений, особенно, если это различие касается вещей несущественных.

Особенно сильное отвращение почувствовал я к новой истории. И в самом деле, тщательно рассмотрев людей, которые в течение прошедшего столетия пользовались громкой славой при дворах королей, я понял, в каком заблуждении держат мир продажные писаки, приписывая величайшие военные подвиги трусам, мудрые советы дуракам, искренность льстецам, римскую доблесть изменникам отечеству, набожность безбожникам, целомудрие содомитам, правдивость доносчикам.

С антропоцентристами дискутировать не желаю.

Иногда группе пифий удавалось что-нибудь правильно предсказать, но каждый раз пифии казались такими удивлёнными и напуганными своим успехом, что весь эффект пропадал даром.

Творения дивные и прекрасные, пока радуют глаз, сами содержат в себе летопись, и только тогда слагают о них песни, когда подвергаются они великой опасности или погибли навсегда.

Она умела надеяться, у нее был в этом деле изрядный опыт.

Каждый трезво мыслящий человек рассматривает диван, как универсальный транслятор.

Как мало в конце концов нужно человеку, чтобы жить.