Ты вырос, стал мужчиной, смирился с тем, что получил меньше, чем надеялся, обнаружил, что на волшебной машинке для грез и снов висит большая табличка: НЕ РАБОТАЕТ.

Даже у бомжа бывает хандра

Некоторыми вещами просто не хочется делиться даже с ближайшими друзьями. Впрочем, иногда ближайшие друзья и без слов всё понимают.

Как часто, думал Джоунси, оказывается, что некого винить, едва уляжется пыль и обстоятельства станут ясны. А если и есть виновные, кому от этого легче? Приходится собирать осколки прежней жизни и продолжать тянуть лямку, а заодно утешать себя тем фактом, что как твердили люди (пока благополучно не позабыли обо всем), могло быть куда хуже.

Гординя - це ремінь, який підтримує твої штани навіть після того, як ти залишився без штанів.

У снах завжди так, хоч скільки намагайся, сил усе одно не вистачає.

За певних обставин самогубство не тільки прийнятна, а й благородна річ - останній вчинок джентльмена.

Ніхто не воює так люто, як налякані солдати.

Про деякі речі краще не розповідати навіть найближчим друзям. Але іноді найближчі друзі самі про все дізнаються.

Для него время плетется. Для неё - летит. Вот Вам и разница между людьми.

Детективні романи й фільми жахів - ось і всі головні радощі в житті Джонсі.

Правила не меняются… Разгильдяйство – верный путь к гибели…

Привет, тьма, старая подруга.

«Как трахаются дикобразы?» – «Очень осторожно».

"Где б ты ни был, там ты и есть."

Взгляни под одним углом, увидишь правду. Взгляни под другим, поймешь, что это самая чудовищная ложь во всей вселенной.

Генри не желал исцеления и отчего-то был убежден, что исцеление будет ложью, каким-то образом отнявшей часть его души.

Я сознаю, что только эта дрожь меня приводит в чувство.
Понимаю: ушедшее уходит навсегда, и так же вечно
остаётся рядом.
Я просыпаюсь, чтобы вновь заснуть; я не спешу мир встретить
бодрым взглядом.
И лишь пустившись в путь, возможно, я пойму, куда же, наконец,
идти мне надо.
Теодор Ротке

Генри, поглощая сладостный яд своей жизни, держа бутылку рукой в окровавленной перчатке,